- Конечно, мы занимаемся этой пропажей. - донёсся до меня мягкий голос Минадзуки. - Не беспокойтесь, пожалуйста.
Я выдохнул. Слова Минадзуки немного успокоили меня... достаточно, чтобы я перестал дрожать и раскрыл кулак. На ладони остались красные следы от ногтей.
Но страх никуда не делся.
- Давайте ненадолго вернемся назад. - продолжила Минадзуки. - Почему убийца должен быть именно ветераном? Почему не кто-то другой?
- Потому что никто другой не мог убить сначала Вишневецкую, а затем Сэкигахару, таким образом, - сказал я. - Не оставив следов, уничтожив записи, и воспользовавшись нестандартным оружием. Вишневецкую можно было застрелить или зарезать на улице - застрелить даже лучше, гарантий больше. Сэкигахару, возможно, сложнее, но имея на своей стороне Малкину - тоже вполне реально. Но пробраться в Порт и Дворец Собраний незамеченной, причём в первом случае - не оставив видимых следов, способна далеко не каждая... или, в данном случае, не каждый. Кроме того, Конституционная Партия уже однажды использовала ветеранов для своей грязной работы. Они вполне могли сделать то же самое.
- А гайдзины? - спросила Минадзуки.
- А что гайдзины? - спросил я. - Нет, "Дифенс Солюшенс" вполне могли прирезать и Вишневецкую, и Сэкигахару. Но у меня есть записи камер наблюдения - из Порта и с Площади Гегемонии. Убийца на них мало похож на гайдзина. Хотя бы ростом...
- Я поняла. - кивнула Минадзуки. - И что вы планировали делать дальше?
- Я? - переспросил я. - Собирался вычислить пропавший меч со склада "Дифенс Солюшенс" по базе МВД. После этого пришлось бы импровизировать... объявлять план "Перехват" в городе, привлекать СПОР, арестовать Малкину до выяснения, наконец... Но мы всё равно не знаем, что именно было на том курьере-невидимке. И почему стыковать его потребовалось в Порту, а не в Минбане.
- И почему оно стоило того, чтобы убивать Вишневецкую и Сэкигахару, так? - добавила Минадзуки.
- Именно так. - кивнул я и скосил глаза на мигавшее на столешнице время заказа. - Как вы думаете, долго нам ещё ждать, госпожа Минадзуки?
- Они обычно пунктуальны. - пожала плечами она. - Ещё минут десять.
- Часто здесь обедаете? - спросил я. Минадзуки улыбнулась и стеснительно отвела глаза.
- Не так часто, как хотелось бы. - ответила она.
Я улыбнулся.
- Хорошо, госпожа Минадзуки. - сказал я. - Я рассказал вам всё, что знаю. Теперь ваш черёд.
- Действительно. - снова улыбнулась она. - Прежде всего я хотела бы поблагодарить вас, господин Штайнер. Ваше расследование очень помогло нам заполнить пробелы в нашем собственном.
- Мне помогли. - стеснительно заметил я. - Кстати, а когда именно ГСБ начала своё расследование?
- Чуть раньше вас. - ответила Минадзуки. - Мы узнали о стыковке неизвестного корабля в Порту примерно за день до гибели Вишневецкой - когда корабля уже не было, а стыковочный узел ещё находился в ремонте. Когда к нам поступила информация о смерти Вишневецкой - при необычных обстоятельствах - дело поручили мне.
Я промолчал. Вот откуда Минадзуки знала о моём расследовании тогда, шестнадцатого числа... пожелать мне удачи было очень мило с её стороны.
- У нас тоже были свои подозрения, - продолжала Минадзуки, - но я не решалась действовать до тех пор, пока не была убита госпожа Сэкигахара. За день до этого к нам поступил доклад, - она сделала паузу, - о происшествии на улице Регенераторной и гибели гайдзинского туриста, Франтишека Котеры. Вы знаете о нём?
- Конечно, знаю. - сказал я. - Мы там были.
- И что вы узнали?
- Что гайдзин свалился мёртвый. - фыркнул я. - Ни с того, ни с сего. Вскрытие мы провести не можем, не получив разрешения из посольства Остравы в трёх экземплярах, поэтому причин смерти мы не знаем. Может, у него сердце отказало от нашего притяжения, может, его отравили, может ещё что-то... Но мы не занимались этим делом. Почему вы спрашиваете?
- Потому что в докладе упоминалось про предмет, который был у гайдзина. - ответила Минадзуки. - Очки, если быть точной. Якобы вызывающие головную боль при включении. Разве нет, господин Штайнер?
- Да. - только и сказал я. - Но я всё ещё не понимаю, как гайдзин и его очки относятся к Вишневецкой и Сэкигахаре.
- Вы знаете точное время смерти госпожи Вишневецкой?
- Более-менее. - сказал я. - Оно должно быть указано в результатах медэкспертизы.
- А госпожи Сэкигахары?
Я отрицательно помотал головой.
- Узнав об убийстве Сэкигахары, мы пришли к выводу, что кто-то начинает заметать следы. Поэтому я решила принять меры безопасности, начиная с утра восемнадцатого... но вы, похоже, несколько опередили меня.
- А Малкина опередила нас обоих. - заметил я. - Если уж на то пошло.
- Увы. - только и сказала Минадзуки. - Я получила доступ к телу Сэкигахары настолько быстро, насколько возможно. Госпожа Сэкигахара уже была мертва, когда ей перерезали горло, господин Штайнер. Причём была мертва почти три минуты.
Я молча слушал, но в голове у меня, один за другим, всплывали вчерашние события. Оцепление патрульных вокруг Дворца собраний. Совещание руководства ГУМВД и городской полиции - посвящённое, очевидно, не только мне и моему расследованию. Разговор Мэгурэ с начальством, главой города и окружным прокурором. И - слова Гешке о том, что дело забрала ГСБ. ГСБ, занимавшаяся этим делом с самого начала.
- Вы вывезли тело Сэкигахары. - сказал я; Минадзуки осеклась, внимательно глядя на меня. - Тогда вы приехали специально за ним, верно? Пока мы искали камеры и лазили по канализации. - она кивнула. - Нагнать под Дворец патрульных и закрыть морг, отправив Маршан домой, конечно, решило наше руководство, но вы подали им идею. А в морге до сих пор лежат Вишневецкая и Котера. Если, конечно, вы их ещё не вывезли.
- Не вывезли. - покачала головой Минадзуки. - Но я была там, господин Штайнер. Впрочем, мы снова разминулись.
- Легко сказать, разминулись... - пробормотал я, - о том, что я был на площади, вы прекрасно знали... - Минадзуки снова кивнула. - Но тогда я не понимаю одного. Как Сэкигахара могла быть мертва до того, как её зарезали? И причём тут Котера?
Минадзуки вздохнула.
- И Вишневецкая, и Сэкигахара - обе - были найдены на рабочем месте, за компьютером. - сказала она. - Франтишек Котера перед смертью был в очках. Вы не заметили здесь ничего общего?
- Между Вишневецкой и Сэкигахарой - да. - проговорил я. - Но Котера... - я запнулся.
Гайдзин... остановился как вкопанный, будто что-то увидел... и рухнул замертво?
- Вы хотите сказать, - начал я, почувствовав, что в горле вдруг пересохло, - что Котеру убило что-то, что он увидел?
- Нет. - поправила меня Минадзуки. - Я хочу сказать, что их всех убило что-то, что они увидели. На экране компьютера. Или на стекле очков.
- Но... - заговорил я и остановился. Ни у Вишневецкой, ни у Сэкигахары не осталось никаких следов борьбы, хотя им резали горло здоровенным вибромечом. И этот здоровенный вибромеч почему-то не отсёк головы им обоим.
И они сидели за компьютером. Вишневецкая была на дежурстве. Сэкигахара работала в ночь. На компьютере Вишневецкой была удалённая запись - та самая, за двенадцатое число, с номером транспондера. На компьютере Сэкигахары не было ничего. Вообще ничего.