Я обратил внимание на эти факты - и тут же отмёл их в сторону, как незначительные. И совершенно зря.
Кюршнер хотел обратить мое внимание на это совпадение. И не успел.
- Как? - только и спросил я тихим голосом. - Как можно умереть от увиденного на экране? Это же не эпилептический припадок, в конце концов...
Минадзуки покачала головой.
- Вы знаете, что такое "василиск", господин Штайнер? - спросила она.
- Мифическое животное?
- "Василиск", господин Штайнер, это компьютерная программа. При работе она осуществляет воздействие на органы чувств, - в первую очередь зрение и слух, - настолько сильное, что человек попросту умирает. Почти мгновенно.
- Впервые слышу. - произнёс я, и это было чистой правдой.
- Неудивительно. - сказала Минадзуки. - "Василиски" вышли из употребления ещё после Первой Солнечной. Это сетевое оружие массового поражения: некоторые версии "василиска" способны самостоятельно распространяться по сети, заражая другие устройства. "Василиск" нужной версии способен опустошить целый город-миллионник почти за час. Оставив все здания целыми.
- И какая это версия? - сглотнув, спросил я. В голове всё ещё не укладывалось: целый город? Почти за час?
В школе - а затем и в Академии МВД, на занятиях по гражданской обороне - нам показывали кадры кинохроники времён Второй Солнечной: орбиталища, заполненные нервно-паралитическим газом, умирающих людей, штурмовиков Земной Империи в бело-чёрных доспехах и голубых касках с опущенными забралами. Но смерть от газа наступает не мгновенно, а газу нужно время, чтобы распространиться по всему объему орбиталища. Даже там были выжившие: землянам пришлось добивать их вручную, в ходе зачистки.
А "василиск" способен истребить целое орбиталище за час. В сотни раз эффективнее любого газа.
- Я не знаю. - глухо сказала Минадзуки. - Никто не знает.
- Но распространения не было? - быстро спросил я.
- Пока мы ничего не обнаружили. - ответила она. - Прочёсывать сеть наш киберотдел начал ещё вчера.
- От него вообще можно защититься? - продолжал я. - И почему мы ничего не знаем об этом "василиске"?
- Сетевое оружие массового поражения запрещено применять против гражданского населения. - сказала Минадзуки. - Даже земляне во Вторую Солнечную не решились на такое. Всё военное оборудование и программное обеспечение оборудовано функцией автоцензора, которая сводит программы, подобные "василиску", на нет: поэтому он и не представляет такой угрозы, как прежде. Но никто не оснащает автоцензорами коммерческие устройства, господин Штайнер.
- Значит, Вишневецкую и Сэкигахару убили таким "василиском". - произнёс я. - Перерезали им горло, чтобы сбить нас с толку. И им это удалось, чёрт возьми: мы даже не знаем ничего об этом "василиске"...
- Именно так. - кивнула Минадзуки.
- Но остается Котера. - сказал я. Разрозненные фрагменты в голове один за другим складывались воедино. - Его никто не выбирал, как цель: скорее всего, он просто подхватил "василиска" совершенно случайно. А так как Титан-Орбитальный ещё не превратился в город-призрак, - меня передёрнуло, - значит Котера мог подхватить василиска только рядом с местом, где он хранится. Это возможно?
- Вероятно. - сказала Минадзуки. - Господин Штайнер, вы поможете мне?
Я покосился на столешницу.
- Сколько у нас времени? - спросил я.
Минадзуки проследила за моим взглядом и понимающе улыбнулась.
- Достаточно, чтобы вы пообедали, господин Штайнер. - ответила она. Я улыбнулся в ответ.
Но новости не давали мне покоя.
Появившийся официант поставил перед нами блюда и чашки, поклонился и исчез. Я проводил его взглядом, прежде чем посмотреть на своё блюдо. Шницель, накрытый яичницей - "по-гамбургски", хотя я смутно помнил, что такое Гамбург - подавался вместе с жареным картофелем, салатом и капустой. Я отпил чай - после сегодняшней ночи он показался мне напитком богов.
Минадзуки отсалютовала мне вилкой. Она заказала себе рыбу по-финкельвердерски - золотистые ломти, присыпанные беконом и украшенные цветной капустой и лимонными дольками.
Обязательно попробую, решил я. Но пока что меня влекла яичница.
- Приятного аппетита, господин Штайнер. - улыбнулась Минадзуки.
- И вам... - пробормотал я, прежде чем взяться за вилку. Яичницу в "Шпигеле" готовили на славу - иначе в заведении с таким названием и быть не могло.
Уже потом, когда мы покончили с едой, а в моей тарелке не было даже крошек, я обратился к Минадзуки, доедавшей последний кусочек своей рыбы. В углу её тарелки лежали две опустевшие лимонные дольки.
- Я помогу вам. - сказал я. - Но у меня есть одна просьба.
- Какая же? - спросила Минадзуки, вытирая уголки рта салфеткой. Её золотые глаза при этом изучающе глядели на меня.
- Устройте мне демонстрацию. - сказал я. - Это возможно?
- Демонстрацию? - переспросила она и кивнула. - Почему бы и нет? Но нам понадобится образец программы "василиска".
- Тот, что в очках Котеры, вас устроит? - тут же спросил я. Минадзуки вновь кивнула.
- Вполне устроит. - ответила она. - Нужно только забрать их из вашего хранилища, господин Штайнер. В Цитадели.
- Вы их оттуда не забрали? - удивился я. Минадзуки помотала головой.
- Я посчитала, что так будет надёжнее. - пояснила она. И, потянувшись через стол, отвела мою руку от загоревшегося на столешнице датчика оплаты. - Не трудитесь, господин Штайнер.
- Прошу прощения? - выгнул бровь я.
- Я плачу. - только и сказала Минадзуки.
Я открыл было рот, чтобы возразить. И тут же закрыл его, не зная, что сказать.
Минадзуки платила за меня так, будто мы были на свидании.
***
Свою "Накацукасу" Минадзуки посадила прямо посреди тротуара, носом почти упёршись в мемориальную табличку "250 лет сатурнианскому уголовному розыску" на стене. Я мысленно возблагодарил богов за то, что над улицей Мацуноо нету контактных проводов. Но тут были очень узкие тротуары: одной из стоек шасси машина стояла за поребриком, на ливневой решётке.
Со стороны входа к нам уже спешила дежурная в чёрной форме. Я выбрался из машины. Минадзуки потянулась было к отвороту плаща, но я остановил её.
- Парковка в неположенном месте! - на бегу выкрикнула дежурный. - Немедленно уберите машину с тротуара! И предъявите документы!
- Прошу прощения, офицер, - ответил я, заступая ей дорогу; к её чести, она остановилась, как вкопанная. Здоровую руку я запустил за отворот своего плаща, но, похоже, она и так меня узнала. В ГУМВД было немного инспекторов-мужчин с тёмно-лиловыми волосами и рукой на перевязи. - Инспектор Штайнер, уголовный розыск. Мы спешим.
Секунду дежурная рассматривала мою руку и мой плащ со свисавшим вдоль тела левым рукавом. Её глаза расширились, когда она заметила рваную дыру на плече плаща.
- Прошу прощения, господин инспектор! - отрапортовала она, вытянувшись "смирно". - Вы в порядке, господин инспектор?
- Вполне. - ответил я. - Мы ненадолго. Разрешите?