- Свою работу. - бросил я.
Моритани отвернулась и прошла вглубь лаборатории, к своему столу.
- Хорошо же ты её сделал, - пробурчала она, - нечего сказать...
- Саяна, - сказал я; Моритани застыла на полушаге. - Мне нужна твоя помощь.
Пауза. Минадзуки удивленно посмотрела на меня.
- Зачем? - не оборачиваясь, спросила Моритани. Её голос звучал глухо.
- Я продолжаю расследование. - ответил я.
Моритани развернулась и ударила меня по лицу.
Я отшатнулся назад, чуть не потеряв равновесие. Минадзуки подхватила меня за плечи.
- Расследование?! - выкрикнула Моритани. Её глаза горели. - Какое расследование, Штайнер?! Ты в своём уме, а?! Тебя сняли с дела, тебя чуть не убили, а ты имеешь наглость, - она шагнула вперед, - придти сюда и говорить, что собираешься продолжать расследование?! - она замахнулась, ударив меня второй раз. Пощёчина вышла настолько сильной, что моя голова дёрнулась в сторону. - Ты хоть понимаешь, как мы все беспокоились?! как беспокоилась я?! как беспокоилась Жюстина?! Понимаешь?! Нет?! Так я тебе мозги вправлю!! - она замахнулась вновь, и я сжался внутри, ожидая ещё одной пощёчины... но удара не последовало.
Минадзуки крепко сжимала её запястье.
- Достаточно, госпожа Моритани. - сказала она ледяным голосом.
Моритани тяжело задышала, переводя взгляд с Минадзуки на меня; её грудь так и ходила ходуном под тонким гольфом. Я покосился на Минадзуки: лицо сотрудницы ГСБ, ещё недавно бывшее удивлённым и дружелюбным, теперь напоминало непроницаемую маску.
- Тебя чуть не убили. - прошептала Моритани.
- Я знаю. - сказал я таким же тихим голосом. - И поэтому я прошу твоей помощи.
- Штайнер...
- Я должен его поймать, Саяна. Иначе будет слишком поздно.
Плечи Моритани дрогнули.
- Что тебе надо? - не глядя на меня, спросила она. Чёрные волосы, упавшие вниз, скрывали её глаза.
- Очки гайдзина. - ответил я. - Которые мы принесли позавчера. Они ещё у тебя?
- Ну да. - Моритани отстранённо кивнула. - Зачем они тебе нужны? Они же сломанные.
- От этого они не перестают быть уликой. - сказал я. - Ты же знаешь. Принеси их, пожалуйста.
Моритани вздохнула.
- Хорошо. - медленно кивнула она. - Отпустите меня.
Минадзуки разжала пальцы. На её лице не дрогнул ни один мускул. Моритани потёрла запястье - я разглядел следы от пальцев на коже - и прошла ко двери в хранилище: соседнюю залу, доверху заполненную ящиками с вещдоками. Я был там ровно один раз и впредь зарёкся даже заходить туда: найти что-либо без каталога там было невозможно. Даже для посвящённых.
У двери Моритани остановилась, взявшись за ручку, и обернулась ко мне:
- Ты правда оттаскал Сказочницу за воротник? - спросила она.
Я кивнул.
- Ты даёшь. - восхищённо пробормотала Моритани и исчезла за дверью. Доводчик с жужжанием захлопнул её.
Минадзуки посмотрела ей вслед.
- Ей можно доверять? - спросила она, по-прежнему разглядывая табличку "ХРАНИЛИЩЕ" на двери.
- Кому, Моритани? - переспросил я. - Можно. Она мой друг.
- Ваши друзья все настолько склонны к рукоприкладству? - прищурилась Минадзуки.
- Они просто беспокоятся обо мне, только и всего. - пожал плечами я. Жест вышел нелепым; левое плечо, с повисшей мёртвым грузом рукой, слушалось меня весьма условно.
Дело было не в беспокойстве, и я это знал. Все они -- Фудзисаки, Локи, Моритани, даже Цунэмацу, безусловно младшая Цунэмацу! - больше всего хотели меня защитить, во что бы то не стало. Даже Селезнёва, отрядившая мне в помощь верного Кюршнера.
За мою карьеру я неоднократно рисковал здоровьем: если не считать того случая с пожарной лестницей в Гюйгенсе, когда я переломал себе половину рёбер, я ещё раз десять падал с различной высоты и ломал себе руки и ноги. На меня четыре раза бросались с ножом, дважды -- с тесаком и один раз -- с раскалённой сковородкой, последним доводом обозлённого хозяина. В Шамп-Марезе одна дворовая хулиганка, чем спасаться бегством, предпочла вытащить самодельный пистолет -- и на три года отправилась плавать в банке за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов. На моё счастье, стрелять она не умела, а пистолет оказался пятимиллиметровой палкой-плевалкой.
Каждый раз я отряхивался и вставал, попадал в госпиталь, где врачи неодобрительно качали головами, ухитрялся чудом отпрыгнуть от ножа и перехватить руку со сковородой за полсекунды до удара. С пистолетом мне несказанно повезло, но я всё же остался жив. Драться же я умел -- приличные мальчики не дерутся, но в Академии МВД меня научили -- а иногда (например, вчера) даже любил. Мне льстила забота подруг о моём здоровье... но подчас она была только обузой.
Даже сейчас.
Дверь хранилища открылась, и оттуда появилась Моритани. В руках она держала ящик "ВЕЩЕСТВЕННЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА" под номером 522. Я поспешно расчистил ей место на столе, отодвинув в сторону протоколы и кружки, и Моритани водрузила ящик на стол.
- Прошу. - возвестила она, отпирая крышку ящика. Мы с Минадзуки, не сговариваясь, заглянули вовнутрь, столкнувшись макушками. Очки, запакованные в полиэтиленовый пакет, лежали на дне ящика, глядя на нас разбитыми стёклышками.
Я запустил руку в ящик, пальцем вскрыл горловину пакета, и вытащил очки наружу. Моё лицо отразилось в оранжевом осколке. Отражение было крошечным, но я ужаснулся тому, как выглядели мои глаза -- осунувшиеся, запавшие, с тёмными кругами.
- Спасибо. - сказал я, протягивая очки Минадзуки. - Это они.
Минадзуки кивнула, вертя очки в руках. Я следил за её пальцами, блуждавшими по треснувшей дужке. Она нащупала кнопку на ободке и надавила на неё. Осколки стекла очков вдруг вспыхнули красным. В виске вдруг заныло.
- Любопытно. - только и сказала она, отпустив кнопку. - Вам всё ещё нужна демонстрация, господин Штайнер?
- Да. - кивнул я. - Я хочу увидеть это собственными глазами.
Минадзуки вновь кивнула и отложила очки гайдзина на край стола. Её рука нырнула в карман плаща: оттуда она достала лакированный футляр, в котором лежали баллистические очки -- тёмный визор, плотно прилегающий к лицу, с ободком серого цвета. Она раскрыла их и протянула мне.
- Оденьте. - попросила она, и я подчинился, надвинув визор очков на самые глаза -- плотно, чтобы не оставлять зазоров, как меня учили на тактических курсах. Прикоснулся пальцем к кнопке включения. Визор очков зажёгся; по краям побежали какие-то надписи, пока система загружалась.
Минадзуки и Моритани очертились оранжевыми контурами. За ними такие же контуры, только жёлтые, возникли вокруг предметов на столе: кружки, ящика от вещдоков, разбросанных бумаг, очков гайдзина. На краю визора зависла иконка: очки обнаружили мой пистолет и недоумевали, что с ним делать. Я жестом пальцев согнал иконку с визора.
Моритани удивлённо наблюдала за нами.