В футляре Минадзуки лежал тонкий свёрнутый кабель: теперь она вытащила и распутала его. Один конец она присоединила к разъёму на моих очках, коснувшись пальцами моей щеки. Я вздрогнул, но Минадзуки уже убрала руку; вместо этого она взяла очки гайдзина со стола, перевернула их в руках и воткнула свободный штекер кабеля в разъём. Затем она обернулась ко мне.
- Автоцензор должен был автоматически загрузиться. - сказала она, словно успокаивая меня. - Вам лучше сесть, господин Штайнер.
- Действительно, - не стал спорить я, опускаясь на стул и устраиваясь поудобнее. Это было нелегко: я чувствовал себя, как на приёме у стоматолога.
- Штайнер, - испуганно спросила Моритани, - что это вы делаете?
- Проводим следственный эксперимент. - ответил я и поднял большой палец. - Не беспокойся.
- Как скажешь. - хмыкнула Моритани, скрестив руки под грудью. Я нервно усмехнулся.
Следственный эксперимент, надо же.
- Готовы? - спросила Минадзуки. Её палец лежал на кнопке включения очков, зажатых у неё в кулаке. Я глубоко вдохнул.
- Да. - сказал я.
Минадзуки кивнула и нажала на кнопку. Мгновение -- я отчётливо услышал, как бьётся моё сердце -- ничего не происходило.
А затем перед моими глазами развернулся цветок.
Это был алый цветок, распахивающийся бутон, чьи лепестки расширялись и расширялись, заполоняя всё моё зрение, весь мой мир; они кружились вокруг меня, обволакивая меня со всех сторон, завораживая и пугая, и ни на секунду не прекращая своего движения; каждый лепесток испещряли узоры, призывно движущиеся и пульсирующие самыми различными цветами, от ослепительно-белого до ярко-лилового, и через их мерцание я увидел -- почувствовал -- как у цветка, закручивавшегося спиралью, вдруг появились чёрные иглы; они вытягивались, закручивались, изгибались вслед за вращавшейся и пульсирующей спиралью цветка; сердце цветка вдруг вспыхнуло голубым, ярко-голубым светом, расширяясь и раздаваясь в стороны, а иглы вытянулись, замедлив свой ход, став похожими на ресницы; и на меня воззирился огромный, размером с целую вселенную, глаз.
И он моргнул.
Я рухнул на пол, срывая с себя визор и рукою хватаясь за голову, которую терзала невыносимая, адская боль. Вселенная неожиданно вернулась ко мне, каскадом ударяя по глазам, и меня вырвало прямо на пол.
- Твою мать!.. - зарычала Моритани, и я, отплёвываясь, услышал резкие шаги. - Это что, чёрт возьми, такое?!
- Это "василиск", - сообщила Минадзуки голосом, в котором слышны были обеспокоенные нотки. - Программа, воздействующая на мозг человека. Полагаю, господин Штайнер только что испытал её на себе.
- Как воздействующая?! - заорала Моритани. Послышался грохот и протестующий возглас Минадзуки, а затем -- звук удара. - Что с ним?! Что с ним, я тебя спрашиваю?!!
Я перевернулся на спину. Всё тело болело. Падая, я ушиб колено.
Моритани держала Минадзуки за отвороты плаща. Та и не пыталась вырваться. На белой щеке Минадзуки расплывался красный след от пощёчины.
- Моритани, - пробормотал я ослабевшим голосом. В горле застыл мерзкий привкус блевотины. - Отпусти её. Это всё моя идея.
- Твоя идея?! - Моритани отпустила Минадзуки только затем, чтобы развернуться и рывком поставить на ноги меня. - Штайнер, какого хрена ты, твою мать, творишь, а??!! Тебе чуть руку не оторвало, тебя чуть не застрелили нахрен, тебе мало?! МАЛО??!! Так я добавлю!!!
- МОРИТАНИ! - рыкнул я, и она замолчала, тяжело дыша. - Отпусти меня. И дай воды. Пожалуйста.
Её пальцы разжались, и я опустился -- рухнул -- обратно на стул. Из Моритани будто выпустили воздух; опустив руки, она понуро пошла к рукомойке.
- Ты в порядке? - тихо спросила Минадзуки. Я, моргнув, поднял глаза на неё; ни с того, ни с сего она забыла о почтительном обращении.
- Да. - прошептал я. - Я в порядке.
Убийца Вишневецкой и Сэкигахары -- и Котеры, напомнил себе я -- расхаживал по Титану-Орбитальному с... этим. Перед глазами снова встал красный цветок, распахивающийся вокруг меня, и я зажал рот рукой. Рвота подступила к горлу.
Вернулась Моритани, подав мне мерный стакан с водой. Я благодарно кивнул, тяжело дыша, и осушил его одним залпом. Рука у меня всё ещё тряслась, хватка была слабой. Во рту застыл горький вкус рвоты.
- Не надо было этого делать. - укоризненно сказала она. - Что бы ты не делал.
- Я делаю свою работу. - неожиданно твёрдо проговорил я. - Отчего такая забота, Моритани?
- А отчего нет? - спросила Моритани. - Весь пол мне заблевал, между прочим... Фудзисаки просила присмотреть за тобой. Если ты придёшь. - она развела руками. - Она была права.
- Да уж, - слабо улыбнулся я, - Жюстина меня хорошо знает...
- Штайнер... - начала Моритани, но я покачал головой и встал со стула, зашатавшись на ногах. Она подбежала, подхватив меня за здоровую руку. - Тебя не отговоришь, верно?
- Теперь -- нет. - покачал головой я. - Извини, Саяна.
Моритани грустно вздохнула. Отпустив мою руку -- на этот раз я устоял на ногах -- она обернулась к стоявшей рядом Минадзуки.
- Присмотрите за ним. - попросила она. - Пожалуйста.
Минадзуки кивнула.
- Обязательно. - сказала она.
***
Когда Минадзуки снова подняла люфтмобиль в воздух, меня всё ещё мутило. Я тяжело осел на сидении и отстранённо наблюдал за руками Минадзуки: правой рукой она сжимала штурвал, а другая то и дело касалась приборной панели, что-то проверяя.
- Гвардия прибыла. - сообщила Минадзуки, оборачиваясь ко мне; я приподнял голову, глядя на неё. - Из-за них нам не хотели давать эшелон.
- Но дали? - спросил я. Минадзуки закивала.
- Конечно. - с улыбкой сообщила она.
"Накацукаса" развернулась и полетела прочь, оставляя за спиной Цитадель и плоские крыши Гюйгенса. Под нами промелькнул Меако -- купол Сюгаку-холла, прямоугольник Площади Гегемонии с тёмным пятном -- статуей Клериссо, серебристые змеи трамваев на Адмиральском бульваре, мосты через Аракаву и Сэкигаву.
- Где вы работаете? - спросил я, всё ещё глядя в окно. - В ГСБ, я имею ввиду. Явно не в аналитическом отделе...
- Мы были на "ты". - деликатно напомнила Минадзуки. - Разве нет?
- Ну хорошо, - поправился я. - Где ты работаешь?
- Управление "С". - без обиняков ответила она. - Национальная безопасность. Ты прав, это далеко не аналитический отдел.
Я обернулся к ней. На губах Минадзуки застыла улыбка.
- Не хотел тебя обидеть. - пробормотал я.
- Брось.
Интересно, подумал я, на какой длины поводке ходит Минадзуки. Управление "С" - национальная безопасность -- в определенных обстоятельствах было практически всемогущим. Сейчас, скорее всего, были именно такие обстоятельства: но кто-то же должен сторожить сторожей. Даже в ГСБ.
Я невольно представил себе Минадзуки в ошейнике на шее и с длинным поводком в руках, и усмехнулся. Образ оказался на удивление живым.
Обо мне уже должна была знать как минимум Собственная Безопасность. Скорее всего, о моём визите знала и Мэгурэ. Но мне не поступило ни одного срочного вызова -- ни по каналу МВД, ни от Мэгурэ, ни от Хомуры, ни даже от Фудзисаки. Похоже было на то, что мой поводок неожиданно удлинился.