А потом была Канако. Я был по-настоящему счастлив -- впервые после расставания с Алисой -- но я не мог не замечать, как смотрела на нас Фудзисаки. Тогда они с Селезнёвой здорово разругались, казалось бы, из-за сущего пустяка -- но этого пустяка хватило, чтобы они до сих пор смотрели друг на друга косо.
Жюстина давно была влюблена в меня. Наверное, с того самого времени. Но одно дело -- встречаться с капитаном СПОР, которая тебе не только равная, но в отдельной цепочке командования, а другое -- с собственной напарницей. Младшей. Отношения старших и младших очень часто переставали быть только рабочими... но на этот раз младшей была Фудзисаки, а старшим -- я.
Так не делалось. В первую очередь потому, что мужчина редко когда был старшим. Почти никогда.
Фудзисаки было всё равно. Но я пытался держать дистанцию. Я и так был уникумом: в Национальной полиции никогда не было заморочек, свойственных тем же КВСГ, и мужчины-полицейские были всегда. Но их никогда не было много, а в уголовном розыске -- тем паче. И тут был я -- на особом счету у Мэгурэ, изловивший и отправивший плавать в банке не одну опасную преступницу. Я вряд ли был лучшим, но я был одним из лучших.
Может, отчасти из-за этого Жюстина и полюбила меня. Об этом я мог только догадываться.
- Жюст... - начал было я, но меня прервала трель входящего вызова, раздавшаяся в ухе.
Жюстина обернулась ко мне; я замахал рукой, и она отвернулась обратно, к приборной панели. Я снял вызов:
- Штайнер, слушаю. - сказал я, так и не заметив, от кого шёл вызов. Иначе я бы очень удивился.
- Господин Штайнер. - произнёс в ухе бархатный голос Адатигавы. Голос, который я ожидал услышать в последнюю очередь. Мы никогда не связывались так, напрямую: слишком велик был риск. Риск, который Адатигава только что презрела -- а поступить так она не могла без веских на то причин.
Очень веских причин.
- Доброго вам дня. - учтиво продолжила Адатигава. - Вы не заняты?
- И вам доброго дня, госпожа Адатигава. - со всей вежливостью ответил я. Жюстина снова удивлённо обернулась ко мне. - Полагаю, что в данный момент я не занят.
- Превосходно. - ответила Адатигава. - Мне крайне необходимо встретиться с вами, господин Штайнер. Сейчас. Лично.
Я оторопел. Такое предложение перечёркивало все наши тщательно выстроенные договорённости - ещё хуже, чем прямой, без участия третьих лиц, звонок. А значит, это было очень серьёзно -- иначе Адатигаве и в голову не пришло бы нарушить установленные правила приличия.
Сатурниане бережно относятся к своим традициям. Сатурнианская мафия, стремящаяся выглядеть уважаемыми членами общества, свои традиции чтит особенно свято.
Сейчас Адатигава одним махом нарушала их все. Прямой контакт с представителем закона, да ещё и по своей инициативе, для мафии был совершенным и безусловным табу.
Кроме как в самых исключительных случаях.
- В чём дело? - спросил я. Мой голос прозвучал грубо и невежливо... но я справедливо предполагал, что это уже глубоко неважно.
- У меня есть информация. - произнесла Адатигава. - Информация, имеющая прямое отношение к вопросам национальной безопасности, господин Штайнер. И имеющая столь же прямое отношение к вашему расследованию.
Я сглотнул. В горле вдруг пересохло.
Вот оно. Недостающее звено.
- Где я должен буду встретиться с вами? - спросил я.
- Набережная Швестерзее, 24. - сообщила Адатигава. - Кафе "Хайфиш". И прошу вас, поторопитесь, господин Штайнер. Если мои догадки верны, мы оба серьёзно рискуем.
- Да. - только и ответил я. - Я скоро буду там, госпожа Адатигава.
- Прошу вас. - только и ответила Адатигава и прервала связь.
Я обернулся к Жюстине.
- Поворачивай. - сказал я. - Швестерзее, 24.
- С чего это? - спросила, не оборачиваясь, Фудзисаки. - С того, что тебе так сказала Адатигава?
- Нет. - ответил я. - С того, что Адатигава никогда не сказала бы мне, если бы это не было крайне важно. С того, что это кафе "Хайфиш", помнишь? То самое, где была Вишневецкая!
- И ты ей веришь? - спросила Жюстина.
Я помедлил.
- Да. - наконец сказал я. - Ей -- верю.
Жюстина ничего не ответила.
***
Тёмно-синяя "Аспера" приземлилась на краю тротуара, порывами воздуха из-под подъёмного вентилятора колыхая деревья набережной аллеи. Свинцовое небо сплошной чёрной громадой нависало над нами; тусклый вечерний свет люминёра едва пробивался через грозовые облака.
Озеро Авауми, наше Швестерзее, было пусто. Каждый день его заполоняли многочисленные прогулочные судёнышки, но теперь они исчезли, разбежавшись по эллингам и причалам, в преддверии грядущей бури. Воды озера казались почти чёрными; на ветру они шли мелкой рябью, беспокойно ударяясь об стену набережной. До полного прекращения полётов оставалось не больше получаса: небо почти полностью опустело. Панорама крупнейшего водоёма Титана-Орбитального выглядела мрачно.
- Как ты доберешься домой? - спросила Жюстина. Двигатель она не глушила, держа на холостых оборотах, и тихий гул вентилятора подчёркивал её слова.
- Попрошу Адатигаву. - ответил я. - Не думаю, что она мне откажет. Или на метро сяду...
- Лучше не садись, - сказала Фудзисаки. - Я не хочу оставлять тебя одного.
- Кто-то должен отправиться к Мэгурэ. - заметил я. - Лучше, если это будешь ты. Кроме того, Адатигава меня в обиду не даст.
- Этого я и опасаюсь. - хмуро заметила Жюстина.
Я покачал головой.
- Всё будет в порядке. - сказал я увереннее, чем на самом деле. - Лети к Мэгурэ. Расскажи ей всё.
- Ты позвонишь мне? - нервно спросила Жюстина. - Когда доберешься домой?
- Позвоню. - пообещал я. И действительно намеревался выполнить это обещание.
Это было меньшим, что я мог сделать.
- Обязательно позвони. - сказала Жюстина и, прежде чем я смог ответить, перегнулась через сидение и поцеловала меня.
Её поцелуй вышел неловким и торопливым, но он был искренним: весь свой гнев, всё своё разочарование, желание, отчаяние и всю свою боль Жюстина вложила в эти несколько секунд -- несколько секунд отчаянной, спешной близости.
- Ты понял меня? - спросила Фудзисаки, отстранившись от меня. Наши лица всё ещё были в сантиметрах друг от друга, и я смотрел на неё и понимал, что больше всего в мире я хочу быть здесь, рядом с ней.
- Я понял. - хрипло сказал я и улыбнулся. Жюстина слабо улыбнулась в ответ и потянулась вперед, чуть коснувшись губами моих губ.
- Иди. - сказала она. - И береги себя.
Люфтмобиль взмыл в воздух за моей спиной, снова качнув кронами деревьев. Подол плаща хлестнул по ногам. Рука сжимала чёрные ножны меча.