- Взломанный банкомат. - вспомнил я. - В Шамп-Марез. Это были вы?
- Да. - кивнула Адатигава. - Нам нужны были наличные деньги, безо всяких следов. Не тот случай, когда можно доверять электронным деньгам, господин Штайнер. А в остальных случаях Фрида пользовалась именно ими.
Я медленно сел на стуле. До меня не сразу дошло, что только что сказала Адатигава.
- Вы имеете ввиду, - вслух проговорил я, - что где-то есть доказательства причастности Конституционной партии?
- Не "где-то", господин Штайнер. - покачала головой Адатигава. - Они у меня.
Я ошалело уставился на неё. Доказательства. Денежные операции -- хотя бы денежные операции, хотя бы что-то, что с уверенностью могло связать Конституционную партию с "Шевроном" и "Дифенс Солюшенс". И с убийцей.
И они были у Адатигавы?
- Фрида позвонила мне тем вечером. - видя моё замешательство, продолжила Адатигава. - Сказала, что Малкина заметает следы. Попросила меня принять копию её файлов, имеющих отношение к заговору. Расчёты, записки, даже видеозаписи. Я согласилась. - она вздохнула. - Лучше бы я отослала туда своих сестёр.
- Её компьютер был пуст, когда мы пришли туда, - проговорил я. Адатигава медленно кивнула.
- Возможно, она стёрла файлы сама. - ответила она. - Я на это надеюсь. - она снова перевела взгляд на меня. - Я хотела бы передать их вам, господин Штайнер.
Я завороженно смотрел, как рука Адатигавы исчезает с виду и появляется вновь -- уже с длинным кристаллом флешки, зажатым в кулаке. Адатигава протянула его мне. Длинный рукав платья блестел, водопадом спадая на стол.
- Почему? - только и спросил я.
- Почему? - переспросила Адатигава, приподняв бровь. - Потому что я люблю этот город и эту страну, господин Штайнер. И не имею никакого желания смотреть, как они валятся в хаос на ровном месте из-за того, что четыре года назад кому-то не досталось премьерское кресло. Причём таким способом. Это плохо для нашего дела, а я -- деловая женщина. Берите же.
Я протянул руку и принял флешку, взяв её за кончик двумя пальцами. Адатигава одобряюще улыбнулась.
- А кроме того, он пытался меня убить. - будто невзначай добавила она. - Сегодня утром. К несчастью для него, после пары неприятных инцидентов я пользуюсь автоцензором. Поэтому он попытался меня зарезать, господин Штайнер. Таким же мечом, как и ваш.
- Но вы живы. - заметил я.
- Кое-что я ещё помню. - оскалилась Адатигава; её усмешка снова стала похожей на акулью. - Но всё это было крайне неприятно. Поэтому найдите его, господин Штайнер. И поймайте. Вам это удаётся лучше всего.
Я спрятал флешку в карман и отвёл глаза. Едва ли я смог бы сейчас поймать кого-либо -- особенно сейчас, когда делом занималась Минадзуки и ГСБ, а в городе была Гвардия Гегемонии. Но я не мог сказать этого Адатигаве.
- Конечно. - вместо этого сказал я, снова оглядываясь на неё. - И спасибо, Мариэ.
К моему удивлению, бледные щёки Адатигавы зарумянились. Я тоже давно не называл её по имени.
- Всегда рада помочь тебе, Мицуру. - нежно ответила она. И в её голосе снова, как и вчера, за нежностью скрывалась печаль.
Мы стояли на разных местах, я и она. И никто из нас не был в силах это изменить.
Над домами на противоположном берегу что-то блеснуло. Секундой позже донёсся первый, слабый ещё раскат грома. С улицы донёсся гудок дождевой сирены. Закрытая биосфера орбиталища работала как часы, строго по расписанию.
Адатигава поднялась со своего места. Рукава платья опали волнами.
- Пойдёмте, господин Штайнер, - протянув руку, пригласила она. - Я подвезу вас.
По навесу над нашими головами ударили первые капли дождя.
***
Когда я сошёл на крыше своего дома на улице Васильевой-Островской, дождь уже лупил вовсю. Тяжёлые капли сплошной стеной падали вокруг, и я торопливо забежал внутрь, даже не оглянувшись. Меня проводил приглушённый дверью шум ливня, на мгновение заглушенный надсадным рёвом турбины взлетающего люфтмобиля.
Машина Адатигавы была одной из последних в небе Титана-Орбитального. В следующие часы город будет парализован -- скован не только ночным графиком движения транспорта, но и закрытым небом. Да и ехать на троллейбусе сейчас, когда в салон набивалось в два раза больше народу, было весьма неудобно.
Лифт нёс меня вниз. В кармане моего многострадального плаща покоилась флешка, которую мне вручила Адатигава.
Доказательства. Подумать только. Их нужно будет отослать в Цитадель, и как можно скорее -- а затем... а что затем?
Полдня назад забиться домой и лечь спать было единственным моим желанием.
Как давно же это было.
Лифт замер. Двери, звякнув, открылись, и я вышел в пустое парадное. В окна лестничной клетки глухо молотил дождь.
За спиной что-то тяжело грохнуло.
Я обернулся и увидел стремительно распрямляющуюся, как пружина, стальную фигуру, вдруг прыгнувшую вперед. Меч выпал из моей руки, рванувшейся к кобуре, но робот оказался быстрее.
Металлические пальцы сомкнулись у меня на горле -- я захрипел -- и робот играючи впечатал меня в стену, подняв над полом. Я потянулся к кобуре, судорожно хватая ртом воздух -- и живот пронзила боль: свободная рука робота врезалась мне в солнечное сплетение. Железная хватка до боли сдавила горло. Я тщетно пытался вдохнуть, но не мог. В глазах потемнело. Ноги заскользили по гладкой стене.
- ШТАЙНЕР! - донёсся голос откуда-то из темноты, и грянул гром.
Захват разжался, и я сполз по стене, судорожно дыша и хватаясь за горло.
Робот лежал посреди парадного, раскинув руки. В треугольной голове, там, где была торчащая антенна, зияла дыра. Из неё тонкой струйкой курился чёрный дым. Воняло плавленой изоляцией и компьютронием.
Минадзуки подбежала ко мне.
- Штайнер! - выкрикнула она, опускаясь передо мной на колени. Её руки схватили меня за плечи. - Штайнер!
- Кх... кх... в-валерия?.. - слабым голосом выдавил я. - от-ткуда ты...
- Не стала ждать лифта. - пояснила она. - Поднялась пешком.
- т-тут же... кх-х-х... десять этажей... - я закашлялся. Минадзуки терпеливо придерживала меня, пока я не перевёл дух.
Страшно болело горло -- каждый вдох давался мне с большим трудом. Ноющая боль растекалась по животу; ныли ещё вчера ушибленные рёбра.
- Пошли, - наконец смог выговорить я. Минадзуки помогла мне подняться на ноги. Другой рукой она подхватила с пола валявшийся там меч.
Свет в прихожей зажёгся, стоило нам войти. Кварцевые часы на стене покорно отсчитывали время: стрелки показывали начало шестого. За окнами шумел дождь. Зеркало в дальнем конце прихожей загорелось свежими новостями и сообщениями, стоило мне подойти к нему. Одно из сообщений было от сестры.
"Мне сказали, что ты попал в больницу. Что случилось? Надеюсь, ты в порядке. Напиши мне, как только сможешь. Мицуко".