Сообщение пришло сегодня утром.
Минадзуки помогла мне снять перепачканный, мятый плащ, и усадила меня на прямоугольный пуфик возле зеркала. Меч, выпавший из моей руки в парадном, она поставила в стойку для зонтиков.
- Тебе помочь? - спросила она, кивая на мои ноги. Я помотал головой. - Тогда подожди. - не разуваясь, она поспешила на кухню; я услышал, как хлопают дверцы холодильника.
Минадзуки вернулась, держа в руках сложенное полотенце. Присев на корточки, она приложила его к моей шее. Я зашипел; саднящие ушибы обожгло льдом.
- ...Спасибо. - чуть отдышавшись, проговорил я. Минадзуки всё ещё сидела передо мной. Её руки придерживали полотенце со льдом на моей шее.
За окнами блеснуло, на секунду озарив кухню и часть большой комнаты белым светом. Грома я не услышал, но дождь забарабанил по стёклам с удвоенной силой.
- Разувайся. - попросил я.
Минадзуки подчинилась. Она поднялась, сбросив свой плащ, и повесила его на вешалку, рядом с моим. Затем она села на край пуфика, рядом со мной, и начала снимать сапоги.
Я сидел рядом, придерживая рукой полотенце на шее. Лёд таял, просачиваясь сквозь ткань, и рука была мокрой. Струйки воды стекали под ворот блузки. Наконец, я отложил полотенце и начал разуваться.
Одной рукой это было неудобно.
Минадзуки стащила и отставила второй сапог. Под сапогами она носила тонкие чёрные чулки.
- Будешь ужинать? - спросил я, оглядываясь на неё. Она улыбнулась.
- Если тебя не затруднит. - сказала она.
Я поднялся -- ноги, на этот раз, меня удержали без посторонней помощи -- и прошёл на кухню. Минадзуки вошла следом. На ней был чёрный жилет; под жилетом -- гольф с высоким воротником. В двух кобурах на поясе были пистолеты.
Их действительно было два, зачем-то заметил я.
- Присаживайся. - предложил я и прошёл к холодильнику. Зелёное зарево "АКУЛОНа" блеснуло по ту сторону стены дождя. Открыв дверцу, я не без труда вытащил из холодильника кастрюлю и заглянул под крышку. - Хотя готового у меня только макароны...
Пакеты с овощами для борща так и лежали в холодильнике: позавчера они пришли вовремя, но мне оказалось не до борща. Я поставил оскорблённо звякнувшую кастрюлю на плиту и вернулся к холодильнику. Мясного ничего не было.
Минадзуки, привстав, наблюдала за мной. Я открыл морозильник и вытащил оттуда пластиковый пакет, как раз для таких случаев. Маркировка на боку всё ещё была зелёной. Я захлопнул морозильник и стёр изморозь с пакета.
- "Poulet Ю la Kiev", четыре штуки. - вслух прочитал я с этикетки и обернулся к Минадзуки. - А что такое "Киев"?
- Это где-то на Центавре. - Минадзуки поднялась с табурета и забрала у меня пакет с центаврийскими котлетами. - Давай, я помогу.
Я не стал возражать. С одной рукой я всё равно больше мешался, чем помогал.
Мы ели молча, под гулкий перестук капель по окнам. Выпущенная на волю стихия бушевала снаружи, срываясь шквальным ветром, отзываясь далёкими раскатами грома.
Я был очень голоден. От шницеля по-гамбургски, которым Минадзуки угощала меня в "Шпигеле", к вечеру остались одни воспоминания. Тарелки макарон и центаврианской котлеты -- из куриного мяса, со сливочным маслом внутри -- мне определенно показалось мало. Судя по тому, как быстро разделалась со своей порцией Минадзуки, она была того же мнения.
После второй порции я заварил чай. Минадзуки, вытирая уголки рта салфеткой, попросила кофе.
- И всё-таки. - сказал я, ставя перед ней чашку. - Что ты здесь делала?
- Искала тебя. - ответила Минадзуки и отпила из чашки. - У меня был разговор с руководством. Я сообщила им о "Дифенс Солюшенс", о землянах и о Домпроме. Обо всём, что мы обнаружили.
- И что теперь? - спросил я, усаживаясь напротив. - Что ГСБ будет делать дальше?
- Не мы одни. - чуть улыбнулась Минадзуки. - В городе теперь хозяйничает Гвардия Гегемонии. Полиция будет занята охраной общественного порядка. Фактически введено негласное черезвычайное положение. Мы же... - она снова отпила кофе, - должны будем ликвидировать убийцу. Но ему -- или кому-то ещё -- совершенно необязательно об этом знать.
- То есть, вы не знаете, где он. - заключил я и отхлебнул чаю.
- Но мы знаем, где он будет. - поправила Минадзуки. - В Домпроме. Поэтому чрезвычайное положение и не объявлено, а информация о происходящем намеренно замалчивается. Перестрелка на Регенераторной, конечно, успела попасть в новости, но, как я поняла, предварительно она произошла в результате нештатного функционирования партии охранных роботов. - я поднял бровь, и она усмехнулась. - Слова вашей пресс-службы, не мои.
- Разумно. - неохотно согласился я. Один из этих "нештатно функционировавших" охранных роботов только что едва меня не задушил. Ни один робот-охранник не способен на такое.
- Выступления в Домпроме не будет. - продолжила Минадзуки. - Но об этом сообщат в самый последний момент, когда всё будет уже решено. Мы не знаем, какой информацией руководствуется убийца, но он явно не всеведущ. А значит, скорее всего, он отправится туда, куда и планировал. В Домпром.
- А Кисараги-Эрлих? - спросил я. - Он же ещё не в Титане-Орбитальном, верно?
- Премьер-министр находится на борту N1, - сообщила Минадзуки, - который сейчас выполняет манёвры для входа на орбиту Титана. Он и так должен был прибыть только завтра к полудню, поэтому его превосходительству ничего не грозит.
- Но убийца об этом не знает. - заметил я.
- Он готовит засаду. - пожала плечами Минадзуки. - А мы, в свою очередь, готовим засаду на него. Операция будет проводиться ночью; точное время штаб сообщит позже, исходя из развития ситуации, но у нас наготове группа быстрого реагирования. На период операции она поступит в моё распоряжение.
- Допустим. - сказал я. - Но всё-таки, Валерия. Причём здесь я?
- Мне понадобится связной. Представитель от МВД. Я хочу, чтобы это был ты.
Я задумчиво откинулся на табурете, затылком упёршись в стену. Поднёс к губам чашку. И отвёл глаза.
- Почему я? - спросил я, наконец, всё ещё глядя в сторону. Почти нетронутую чашку я так и держал в руке.
- Наш уговор всё ещё остается в силе. - сказала Минадзуки. - Кроме того, нам действительно нужен будет кто-то от полиции. На всякий случай. Тебя же не отстранили от исполнения, верно?
- Я же не сдал Линзу. - проговорил я. - Но посмотри на меня. На мне живого места нет, Минадзуки. Зачем я тебе?
- Лучше уж ты, чем какая-то инспектор с завышенным самомнением. - ответила Минадзуки. - По крайней мере, тебе я доверяю.
Я обернулся. Минадзуки внимательно смотрела на меня, сцепив пальцы в замок перед собой. На её лице не было и намёка на улыбку.
- А кроме того, ты заслуживаешь быть там. - серьёзно сказала она. - Я отобрала у тебя расследование, Штайнер. В некотором роде я виновата в том, что тебя ранили. - она двинула головой в сторону моей неподвижной левой руки. - Я хочу искупить вину.
- Ты её не искупишь, если меня убьют! - выкрикнул я. - А именно это и случится! Потому что сейчас -- сейчас! - меня убьёт первая же пуля! Знаешь, я на многое готов пойти ради своей работы, но становиться обузой я не хочу!!