— Что? — в унисон спросили собеседники.
— Я родилась двадцать четыре года назад в обычный, ничуть не примечательный зимний день. Тогда я ещё не знала, что моя мама совсем во мне не нуждалась и ненавидела меня на протяжении всех девяти месяцев, что я жила в ней, — глухо заметила девушка, опустив глаза. — Я не знаю, что она со мной сделала, но мои приёмные родители, если их можно так назвать, сказали, что вороны нашли меня в мусорном баке, завёрнутую в старое дырявое одеяло. Мороз пробирал до костей, но никого не было рядом в ледяную декабрьскую ночь, кто смог бы помочь и вытащить меня из лап смерти. Я ещё не знала тогда, что в Стране воронов, в одной очень важной семье, родилась девочка. Жизнь покинула её ровно через пятнадцать минут после рождения, и безутешная мать рыдала всю ночь над мёртвым тельцем. Когда вороны рассказали обо мне, окровавленной и валяющейся на помойке, они приняли, возможно, самое важное решение в своей жизни — они дали возможность мне жить в её теле.
Севшие поближе друг к другу, Дай и Руна поражённо выдохнули и, покрепче укутавшись плащом Хагами, прислушались к тихому голосу Летты.
— «Никогда не смотрите в глаза ворону, иначе он похитит вашу душу» — это первая строка Книги воронов, являющейся реликвией моей семьи и передающейся из поколения в поколение. Моей ненастоящей, но такой хорошей семьи… В ту ночь ворон похитил мою душу, и на утро я проснулась в теле мёртвой девочки, которое снова ожило. Мои родители во мне души не чаяли, а два старших брата носились как с куклой. И если Хагами в основном учил меня читать и писать, а по вечерам обучал боевым наукам, то Тиль откармливал конфетами и пирожными, и, возможно, благодаря ему я испортила свою фигуру, — Летта хрипло рассмеялась и тряхнула головой, отгоняя слёзы, подкатывающие к горлу. — Они лучшие братья на свете, милые и добрые, такие непохожие и такие родные… Хагами всегда был более собранным, жёстким и серьёзным. Отец видел в нём достойного преемника и потихоньку передавал навыки, готовясь со спокойной душой уйти на покой. А Тиль был мечтателем и фантазёром! Мы часто залазили на крышу дома и пускали оттуда воздушного змея, потому что там он не цеплялся за ветки деревьев, которые были повсюду… Тиля больше любила мать, она его баловала, именно поэтому он вырос таким нежным и ранимым. Отец никогда не считал его достойной заменой, и Тиля это расстраивало. Он хотел стать лучше, но всегда терялся в тени старшего брата… А ещё он писал чудесные книжки, которые читал мне на ночь. Тилем звали моего любимого героя — сильного и благородного, именно поэтому я стала его так называть.
Глубоко вздохнув, Летта вновь принялась тормошить ленту на запястье, а её голос становился всё более громким.
— А потом родителей не стало. И лучшие братья на свете оказались ненавистными врагами. И теперь мы должны во что бы то ни стало дойти до столицы и свергнуть с престола королеву, чтобы вернуть всё на круги своя! — Брюнетка резко вскочила и, сжав кулаки, взглянула на темнеющее небо. — Я оправдаю ваше доверие, слышите? И пусть доставшееся мне тело не такое прекрасное, каким могло бы быть, и пусть у меня настоящей на самом деле карие глаза, а не голубые, я всё равно благодарна за данную вами возможность жить. Я люблю вас, мама и папа…
Поймав на себе растроганный взгляд Руны и недоверчивый Дая, Летта расстроено топнула ногой и надула губы.
— Ну всё! Послушали сказку, а теперь спать. И чтобы Хагами ни слова, усекли? — девушка грозно свела брови и, погладив заурчавший живот, вновь потянулась к рюкзаку.
— Так тепло, — сладко зажмурилась Руна и осторожно положила голову на плечо Дайки.
Состроив мучительную гримасу, парень всё же не оттолкнул девушку и, пощупав повязку на лбу, медленно закрыл глаза, широко зевая. Посмотрев на счастливо улыбающуюся Летту, Руна смутилась и отвела взгляд, всё же успев заметить, как брюнетка ей подмигнула.
Не успела карета затормозить, как Ниара на ходу спрыгнула и, не обращая внимания на крик Грина за спиной, направилась внутрь замка. Учтиво поклонившийся Арэс галантно распахнул перед ней двери и девушка, не удостоив его взглядом, словно вихрь пронеслась мимо. Нет, с неё хватит! Она сейчас же найдёт Ясу и отправится прочь из этой ужасной Страны! И плевать где выход, плевать на королеву, плевать на всех, лишь бы поскорее оказаться дома — обнять родителей, бабушку, помириться с Руной. Какого чёрта она забыла в этом нелепом месте?
— Я чё-ё-ё-ёрт, — раздалось за спиной противное пение, и Ниа, не решившись обернуться, бросилась прочь по коридору.
Под тёмными сводами замка разлили свои реки мрачные сумерки, которые не в силах были остановить слабые отблески свечей в роскошных подсвечниках. За каждым поворотом чувствовалась опасность, каждый скрип придавал неуверенности, каждый шорох внушал панический страх. Сколько ещё будет продолжаться этот судорожный бег на месте? И когда этот кошмар закончится?
— Куда ты несёшься? Там никого нет, — жалобно заметила вынырнувшая из темноты Яла, и Ниаре пришлось резко затормозить, чтобы не сбить малышку с ног.
— Ты… Ты… — задыхаясь, заговорила девушка, пытаясь отдышаться.
— Пойдём поговорим, — деловито произнесла Яла, взяв Ниару за руку и потащив в сторону балкона.
Миновав несколько коридоров и залов, они наконец вышли к знакомой стеклянной двери. Со звоном её открыв, Яла сделала приглашающий жест, молчаливо предлагая девушке устроиться на резной скамейке, которой ещё вчера здесь не было. Кивнув, Ниа села на край и, закинув ногу на ногу, принялась нервно бить каблуком об пол. Девочка села рядом и, болтая в воздухе розовыми сандалиями, восторженно смотрела на алое закатное небо.
— Как тебе море? — улыбнулась она, с любопытством глядя на Ниа.
Девушка молчала, сурово глядя на размытое малиновое облако, напоминающее по форме глупого барашка, отбившегося от стада.
— Я так и думала, что везти тебя туда было плохой идеей, — вздохнула Яла, сложив подбородок на резные перила. — Каким тебе кажется наш мир? Глупым? Скучным? Забавным?
— Я просто хочу домой, — шепнула Ниа, болезненно хмуря лоб.
— Хорошо, когда он у тебя есть, — улыбнулась малышка. — Я знаю, ты хочешь забрать у меня Ясу и вернуться на Землю.
Девушка внимательно взглянула на Ялу и почувствовала, как липкие лапы страха вновь проникают в её душу. Кто она такая, эта невинная малышка с ангельским лицом?
— Ты считаешь меня чудовищем? — обернулась Яла, и в ярко-голубых глазах блеснули слезинки. — Ты даже не представляешь, насколько я одинока… Послезавтра у меня день рождения. Пожалуйста, позволь мне побыть с Ясу до этого дня. Не будь жестока.
— Ясу вправе делать всё, что пожелает, — отвернулась Ниа, испепеляющим взглядом глядя на линию горизонта.
— И всё же ему важно, что думаешь ты. Ты для него важнее, чем тебе кажется.
— Хорошо! — согласилась девушка, нервно сглотнув. — Я останусь здесь до твоего дня рождения. Но ты должна будешь показать мне двух людей, которые очень мне важны. Мне нужно знать, что с ними всё в порядке!
— Договорились, — кивнула Яла, вытирая слёзы маленькими ладошками.
Размазав знакомым жестом облака, плывущие над балконом, девочка внимательно взглянула на Ниару и отошла в сторону, не мешая той сосредоточиться. Нахмурив брови, Ниа упорно воскрешала в голове образ друзей. На сморщенном лбу выступили капли пота, пальцы до боли впились в перила, но ещё немного подождав, облака рассеялись, вновь неторопливо поплыв по небу. Переведя на Ялу недоумённый взгляд, Ниара растерянно похлопала ресницами и устало смахнула со лба пот.
— Что-то странное, — удивилась в ответ малышка. — Обычно небо не показывает только тех, кого нет на Земле… Ты точно загадала реальных людей, находящихся на Земле?
— Ну да, своих друзей — Дайки и Руну, — шмыгнула носом Ниа.
Яла несколько секунд судорожно соображала, после чего, нервно расхохотавшись, тут же зажала ладошкой рот.
— Точно! Пойду спрошу у Кристен! Она должна знать в чём дело! — и наскоро попрощавшись, малышка скрылась за дверью.
Хагами вернулся вместе с приходом ночи. Устало хлопая крыльями, он приземлился на траву и, пока никто не проснулся, превратился обратно в человека. Плечо болезненно саднило, а на виске запеклась кровь. Нужно было перебинтовать руку, но будить ради подобной глупости кого-то он точно не станет. Бесшумно взяв рюкзак, мужчина отошёл подальше и, присев на сырую землю, принялся искать бинт, но в этот момент его обхватили тёплые руки, бережно прижавшие к груди.