Сложно сказать, насколько эта склонность была лишь умелым политическим маневром, дабы заинтересовать ценных португальских союзников в продолжении взаимовыгодных отношений, как считают многие ученые. С другой стороны, жестокость Нобунага по отношению к врагам не могла временами не шокировать иезуитов, да и его подданных. Но, так или иначе, крестить «некоронованного сёгуна» (ведь Нобунага никогда официально не носил этот титул) португальские миссионеры не смогли или не успели – его блистательная карьера внезапно прервалась на рассвете 21 июля 1582 года, когда один из полководцев Нобунага, Акэти Мицухидэ (отец той самой героической Грации Хосокава), поднял мятеж против своего господина и окружил его временную ставку, находившуюся в монастыре Хоннодзи на окраине Киото. Аркебузиры, лучники и копейщики Мицухидэ расправились с сотней охранников Нобунага и окружили храм. Последовавшие затем события описал очевидец – все тот же отец Фруа: «Нобунага только что встал. Он умывался, когда услышал снаружи шум. Неожиданно стрела ударила ему в ребро. Он вырвал ее, схватил первое попавшееся копье и защищался им до тех пор, пока пуля не раздробила ему левую руку. Тогда он отступил в комнаты и с трудом запер за собой дверь. Одни говорят, что он вспорол живот и умер по обычаю японских владык, другие утверждают, что он заживо сгорел в объятом пламенем дворце, который подожгли нападавшие. Так или иначе, тот, кто прежде заставлял трепетать других не то что словом, но даже именем своим, теперь обратился в прах и пепел». По иронии судьбы, замечает Стивен Тёрнбулл, мастер ружейной тактики был сражен в своем последнем бою пулей из португальской аркебузы, привезенной в страну его союзниками!
Изменник Акэти Мицухидэ правил недолго – через 13 дней он был разбит в битве при Ямадзаки полководцем, которого считали правой рукой покойного Нобунага – «японским Наполеоном» Тоётоми Хидэёси. Мицухидэ бежал и был убит простыми пехотинцами из вражеской армии, а Хидэёси, когда-то простой крестьянин, продолжил свое головокружительное восхождение к вершине власти над всей Японией. Еще будучи полководцем Нобунага, Хидэёси внимательно присматривался к иностранным миссионерам и их учению. Его отношение к христианству менялось несколько раз в течение его правления (Хидэёси управлял Японией до самой своей смерти в 1598 году). В отличие от Нобунага, желавшего любой ценой заполучить ценного союзника, Хидэёси чувствовал себя гораздо увереннее – за 16 лет своего правления он сумел разбить всех основных врагов и заложить фундамент единой Японии. В отличие от самоуверенного потомственного самурая Нобунага, политика бывшего крестьянина Хидэёси была более осторожной, в том числе по отношению к буддизму и синто, и менее прохристианской. Общеизвестная в Японии притча-сказка о соловье прекрасно иллюстрирует то, в чем усматривали японцы тех времен различия характеров трех объединителей их страны. Если коротко, суть этой притчи заключается в вопросе: что делать, если подаренный вам соловей (певчая птица, называемая в Японии соловьем, – это зеленая камышовка угуису) отказывается петь, и в ответах на этот вопрос. Ответ в стиле Ода Нобунага: «Соловей не хочет петь? Убить соловья!» Ответ Хидэёси: «Соловей не хочет петь? Что же, найдем способ заставить его петь!» И наконец, ответ Токугава Иэясу: «Соловей не хочет петь? Ничего – подождем, пока он запоет». Хотя, конечно же, и жестокость, и изворотливость, и умение выжидать не раз в течение своей политической карьеры блестяще демонстрировали все трое, пусть и в несколько разной мере.
Впрочем, в начале своего правления Хидэёси вообще не мешал деятельности миссионеров и торговцев из Европы и даже разрешил итальянскому иезуиту падре Солдо Органтино (он прибыл в Японию в 1570 году и проживал здесь до самой смерти в 1609 году) построить церковь рядом с грандиозным замком, выстроенным Хидэёси в Осака. За строительством церкви, которая открылась в 1583 году, наблюдал доверенный соратник Хидэёси – христианин Такаяма Укон. Именно в это время португальцам удалось обратить в христианство таких видных даймё и военачальников, как Кониси Юкинага (который считался любимцем Хидэёси), Курода Нагамаса, глав родов Укита, Такаяма, Мори и Маэда, а также любимую жену самого Хидэёси Ёдогими, родившую всесильному правителю наследника – Хидэёри, которому так и не суждено было стать сёгуном. Как не суждено было стать Японии католической страной, хотя значительная часть ее элиты уже стала христианами, а число обращенных в христианство японцев, по оценкам известного историка профессора Совастеева, во времена расцвета католической миссии в Японии во второй половине XVI века составляло порядка 150 тысяч человек, то есть около 0,6 % населения (Японию тогда населяли около 26 миллионов человек), а по мнению польского католического историка Юзефа Дремлюга – не менее миллиона (700 тысяч крещеных плюс 300 тысяч готовых принять крещение), то есть почти 4 % населения страны.