Теперь о втором – о нарочитосерьезном отношении к ниндзя на Западе и в странах бывшего СССР. Оно, безусловно, также имеет место быть. Но опять-таки, для того, чтобы заинтересовать большое количество «серьезных» современных людей, ниндзюцу должно было… перестать быть самим собой, выйти за свои границы, превратиться в некий привлекательный для массового потребителя продукт. По иронии судьбы, узкоспециализированное боевое искусство, практиковавшееся немногими, сегодня стало достоянием сотен тысяч и миллионов людей, часто очень далеких от японской традиционной культуры. Такому успеху ниндзюцу на Западе способствовало то, что оно стало восприниматься как некое воплощение восточных учений, направленных на достижение гармонии с окружающим миром и на раскрытие творческих возможностей человека, стремление к высоким религиозно-философским идеалам. Ведь действительно, стоит прислушаться к мнению одного из немногих серьезных российских исследователей ниндзюцу А. Горбылева: «Средневековые приемы маскировки и беганья по лесам, физическое и духовное самоистязание в духе спецназа могут заинтересовать разве что некоторых чудаков-любителей и профессионалов из спецподразделений. Широкая публика в массе своей останется к этим малопонятным забавам равнодушна.
«Новая концепция рекламы» быстро позволила «построить в ряды» десятки тысяч последователей во всем мире. Еще бы, гармония с окружающим миром, духовное здоровье, реализация творческих потенций – разве это не идеал?»
Мы согласны, образ средневекового шпиона-профессионала, часами размышляющего над смыслом жизни, в своей комичности может потягаться с фокусами забавных черепашек-ниндзя. Верно и то, что реальная религиозно-философская база ниндзюцу более чем скромна – по крайней мере, по восточным меркам.
Но нужно попытаться понять и западного человека (а также нашего соотечественника), буквально зачарованного незнакомым звучанием слов чужой, но такой притягательной культуры и внутренне готового к тому, что на этом самом «Востоке» каждый чих (да простит читатель автору такой сарказм) сопровождается многозначительными и малопонятными ритуалами. В «расколдованном» западном мире подчас так сильно стремление к тайне, загадкам. Похоже, ниндзюцу завоевало и прочно удерживает в сознании неяпонцев некую нишу по соседству с икебаной, бонсай, чайной церемонией и тому подобными занятиями, о которых слышали почти все, но которыми всерьез занимаются все же не так уж много людей. Но уж если занимаются – то всерьез! Но отличие ниндзюцу от вышеупомянутых мирных занятий состоит как раз в узкой воинской, да еще и шпионско-диверсионной направленности. А ведь современное государство как раз подобные проявления активности своих граждан пытается всеми силами держать под контролем. Мы уже даже не говорим о сомнительной морально-этической составляющей процесса подготовки профессиональных убийц, шпионов и диверсантов. На самом деле, если бы японские, американские, российские или украинские додзё (школы) вздумали бы вдруг начать практиковать настоящее средневековое ниндзюцу, это могло бы привести только к их немедленному закрытию. Потому что за несколько веков ниндзя разработали невероятное количество видов тренинга, снаряжения и конспирации (пусть и несколько архаичного сегодня). Вот и занимаются ученики вышеупомянутых додзё неким странным, выхолощенным (видимо, все же к счастью для большинства граждан этих стран) «духовно-спортивным» ниндзюцу (которое, впрочем, как и всякое высокоразвитое боевое искусство, вполне пригодно для самообороны) или же со временем увлекаются другим интересным и полезным делом – историческим реставраторством.