К концу XVI в. некогда грозное Мали уже окончательно превратилось в третьестепенное княжество. Не могло ему принести пользы и нашествие марокканцев, разгромивших Сонгайскую державу: не было сил для того, чтобы воспользоваться благоприятной обстановкой. Правда, манса Мамаду III попытался было завладеть частью «сонгайского наследства» и даже на очень краткое время занял Дженне. Но возвратились ушедшие было на восток марокканские войска, и мансе пришлось со всею возможной поспешностью удалиться восвояси. В 1598 г. тот же Мамаду попробовал, на сей раз в союзе с фульбским правителем Масины, овладеть районом Томбукту — и снова неудачно. И, наконец, год спустя, в 1599 г. марокканский гарнизон Дженне, подкрепленный стрелками из Томбукту, нанес мандингскому войску жесточайшее поражение в окрестностях Дженне.
Так плачевно завершались последние попытки возродить великодержавную политику династии Кейта. Причиной неудачи, не говоря уже о неблагоприятной общей обстановке в Западном Судане, было в немалой степени то же самое обстоятельство, которое в предшествовавшие столетия вызвало фактический распад Мали на множество мелких независимых владений. Из трех наместников главных областей только один откликнулся на требование мансы явиться к нему с войсками. Двое остальных даже не сочли нужным вообще ответить на это обращение правителя. Раздробление бывшей великой западносуданской державы завершилось Когда в 1644 г. автор «Истории Судана» совершал поездку по области Кала в междуречье Нигера и Бани ниже области Масина, малийское владычество в этом районе, вплотную примыкающем к Дженне, было уже не более чем воспоминанием. В Масине вовсю хозяйничали фульбе, а бывшие мандингские владения к западу и югу от Дженне «затопила» волна анимистов — народ бамана. Вообще же быстрый рост могущества этого народа — ему предстояло к концу XVII в. создать сильные политические образования вокруг города Сегу на Нигере и в области Каарта дальше к западу — был как бы косвенным результатом разгрома мандингов сначала фульбе, а потом марокканцами в 1599 г. Собственно, эти княжества бамана продолжили традиции политической организации, некогда заложенные мандингами в XIII— XIV вв., пусть и на иной этнической основе, и в иной общеисторической обстановке.
Само же Мали оказалось сведено к древнему Мандингу, откуда оно в свое время начиналось, и нескольким небольшим владениям к западу и юго-западу от него: Габу, Кита, Диома, Кьюмаванья. Но непосредственно в руках правителей клана Кейта от некогда огромной державы остался только район селения Кангаба, или Каба, на левом берегу Нигера, близ нынешней малийско-гвинейской границы. И здесь их крохотное княжество просуществовало до начала нашего столетия.
Сонгайская держава
Наследники Мали
К середине XV в. в Западном Судане существовало несколько более или менее независимых княжеств. Пришло в упадок могущество Мали, территория его сократилась. В северо-западной части бывших мандингских владений сложилось довольно сильное и воинственное княжество сонинкского клана Дьявара. В прибрежных областях на западе множество мелких мандингских правителей признавали, правда номинальное, верховенство манден-мансы, сидевшего в Ниани, но это были уже именно остатки былого величия. Тем более что туареги подчинили себе важнейшие узловые пункты на западном транссахарском пути — Валату и Томбукту, а Дженне, огражденный от любого противника бесчисленными протоками внутренней дельты Нигера, давно уже существовал вполне независимо. Об этом времени автор «Истории Судана» так писал 200 лет спустя: «Каждый на своем клочке земли со своим отрядом считал себя государем...». Но уже выявился и новый претендент на гегемонию в Судане, на то, чтобы вновь объединить под единой властью его центральные районы, — будущая великая Сонгайская держава со столицей в Гао.
С названиями всех только что упомянутых городов мы неоднократно уже сталкивались на страницах этой книги. На протяжении веков оставались они важнейшими пунктами обмена между Западной и Северной Африкой и все время служили как бы опорными точками целой сети торговых маршрутов. В средние века, так же, впрочем, как и много позднее, по всему пространству Западного Судана существовало множество местных рынков. Каждый из них обслуживал селения в радиусе примерно 20 км от него — так, чтобы можно было за один день добраться до рынка и вернуться домой. Между такими локальными рынками почти не существовало связи, потому что натуральное хозяйство тысяч замкнутых общин не испытывало надобности в широком обмене продуктами (тем более что продукты-то эти были одни и те же в подавляющем большинстве таких мелких коллективов), а ремесленники, входившие в состав общин, могли их обеспечить всеми необходимыми в повседневной жизни изделиями. Региональные же рынки — такие, как древний Джен-не, — были скорее исключением, и ориентированы они были на обмен между земледельцами и скотоводами, т.е. разными типами хозяйства, в первую очередь.