Миграции вверх по течению Нигера не прекратились и после передвижения центра в Гао. Но в XIV в. сонгаям пришлось столкнуться с мандингами, «осваивавшими» долину реки, двигаясь в противоположном направлении — вниз по течению. Предание гласит, что в результате этого столкновения многочисленная группа зарма, или джерма, — одна из частей сонгайского этноса — в конечном счете отступила в юго-восточном направлении и к рубежу XVI и XVII вв. оказалась расселена южнее и юго-восточнее Денди.
Возникновение же сонгайских поселений во внутренней дельте — это явление более позднее, по существу — прямой результат победоносной экспансии сонгаев начиная со второй половины XV в.
Здесь стоит, наверно, сделать не которое пояснение. И в данном случае, и дальше говорится о народе сонгай, о сонгаях и т.п. — слово используется как этноним, как название народа. Для нашего времени дело именно так и обстоит; но раньше — в частности, в пору расцвета великой державы — оно выглядело по-иному. Судите сами: устная историческая традиция такого этнонима вообще не упоминает, а хроники, написанные в XVII—XVIII вв., говорят в подавляющем большинстве случаев буквально о «людях Сонгай», т.е. имеют в виду не принадлежность к народу, а подданство государства. Традиция же предпочитает говорить о разных группах, вошедших позднее в состав складывавшегося этноса: рыбаках-сорко, охотниках-гоу, коренном земледельческом населении, говорившем на языках вольтийской группы, — габи-би арби («черных габиби»). Из многовекового взаимодействия и сотрудничества всех этих и многих других людей и сложился в конечном счете народ, получивший название по своему государству: слово «сонгай» получило значение этнонима. Впрочем, мы ведь уже встречались с подобным явлением: ведь современный этноним «малинке» тоже означает «люди Мали».
Откуда же возникло само слово «сонгай»? Дать на это определенный, тем более однозначный, ответ очень непросто. Одна из хроник упоминает категорию лиц, обозначавшихся термином сан и явно входивших в состав социальной верхушки. Тот же Бубу Хама да и современные словари, подчеркивают, что сан (и множественное число саней) равнозначно слову сонгай. Древнее городище Гао-Саней, расположенное в полутора-двух километрах выше современного города Гао, — это остатки древнейшей столицы X—XII вв. И не исключено, что саней-сонгай были первопоселенцами в этой местности, дав в конце концов свое имя политическому образованию, от которого оно много столетий спустя снова перешло на целый народ, сложившийся в рамках этого политического образования.
Как бы то ни было, группы земледельцев, рыбаков и охотников с незапамятных времен продвигались вверх по течению Нигера. Вдоль обоих берегов реки лежат заливные луга, покрытые водяной травой «боргу» — прекрасным кормом для скота. На землях, которые река заливает в половодье, прекрасно растет рис; он занимал видное место в сонгайском земледелии, хотя все же главной культурой всегда оставалось просо, которое сеяли и на неполивных землях. Земледелие и рыбная ловля и служили основой хозяйства сонгаев. Скотоводство имело гораздо меньшее значение: ведь за пределами заливных земель по обеим сторонам реки простирается сухая степь, где кочуют туареги со своими стадами (правда, нынешнее расселение туарегов — во многом результат более поздних миграций, пришедшихся на время, когда уже исчезла великая Сонгайская держава).
Обычное разделение труда между скотоводами и земледельцами действовало и здесь: кочевники, берберы и арабы, пригоняли в прибрежные районы скот и получали за него зерно и рыбу. Конечно, не всегда отношения между ними были столь мирно идиллическими. Случалось кочевникам и нападать на беззащитные земледельческие поселения, и угонять в рабство их обитателей. Но кочевники не в состоянии были утвердить свое прочное господство на берегах Нигера: здесь много было проток, травяных зарослей и островов, а к передвижению в таких условиях кочевники совершенно не были приспособлены. Впрочем, конфликты бывали и у земледельцев с рыбаками — историческоелредание сонгаев и сорко содержит немало рассказов о таких столкновениях. Собственно, весь цикл эпических сказаний о легендарном герое сорко Фаран-Бере может интерпретироваться как отражение борьбы за гегемонию в долине Нигера между людьми, представлявшими здесь эти разные типы хозяйства. Но все же столкновения чаще всего оставались именно неприятными эпизодами, а господствовавшей формой отношений был взаимополезный обмен продуктами земледелия, скотоводства и рыболовства.