4 мая. Литургическое чтение: Ин 20, 19–31
Евангельский отрывок об уверении Фомы заканчивается восклицанием уверовавшего апостола: «Господь мой и Бог мой!» (Ин 20, 28). Мы тоже можем войти в близость общения с Богом, чтобы с любовью назвать Христа своим Богом и Господом, но для этого нам нужна вера и решимость, открытое сердце. 5-й Шаг помогает научиться открытости, уязвимости, на практике понять, что значит: сила Моя в немощи совершается. Как учит аскетическая традиция, от страстей освободиться не легко, даже невозможно без помощи Божией, но вот от грехов прошлого, от неправильных, злых поступков, обличив их в Пятом Шаге перед членом Содружества, которому мы доверяем, очиститься можно и необходимо. Как мы можем влить в наше сердце новое вино Божией благодати, если сосуд доверху заполнен мутной брагой похмельных воспоминаний, тайн, страхов, вины, раскаяния и т.п. Если груз прошлой пьяной жизни, исполненной всяческой неправды и беззакония, не сбросить с души, то как я увижу Христа и назову Его моим Богом? Раньше меня «выручало» осуждение, обвинение других и до слез жаление себя. Но «облегчение не наступает, когда находишь изъяны у других» («12 Шагов и 12 Традиций», с. 65) и жалость к себе – очень ненадежный спутник. Признание перед другим выздоравливающим алкоголиком истинных причин моих недостатков совлекло пелену с моих духовных очей, и я увидел, как Высшая Сила входит в мою жизнь, я узнал в ней евангельского Христа и теперь тоже могу воскликнуть вместе с Фомой: «Господь мой и Бог мой!»
5 мая. Память преподобного Виталия (VII)
Церковь празднует память преподобного Виталия, и вот удивительное его житие. Он жил в Александрии при патриархе Иоанне Милостивом. Святой, достигнув преклонного возраста, взял на себя необычный подвиг. Весь день он трудился и зарабатывал 12 монет, а вечером он приходил к одной из проституток города и, отдав ей деньги, просил на эту ночь соблюсти себя в чистоте. Затем преподобный запирался с грешницей в комнате и, пока та спала, старец всю ночь молился. Жители Александрии, не зная правды, всячески оскорбляли его, а некоторые клирики донесли на Виталия святому патриарху Иоанну Милостивому. Но тот не поверил доносчикам и сказал: «Перестаньте осуждать, особенно иноков». Когда же старец скончался и покаявшиеся блудницы открыли народу правду, святитель Иоанн Милостивый радовался, что не поверил клеветникам и не осудил праведника. С тех пор многие александрийцы положили себе завет не осуждать никого. Порой мне так хочется осудить кого-либо из анонимных: «Да он не выздоравливает. Да она – дура, она позорит наше Содружество. А этот постоянно нарушает традиции АА». Но только Богу известно, кто выздоравливает, а кто – нет. В нашем удивительном братстве (об этом, как правило, узнаешь, пройдя через годы выздоровления) подвизается, спасается и бескорыстно служит столько тайных, незаметных рабов Божиих и подвижников, которые своим скромным примером помогают и новичкам и сорвавшимся, трудами которых создаются новые группы и поддерживаются старые, – что даешься диву. И еще: в конце каждого собрания зачитывается текст: «Оставьте в этих стенах то, что вы здесь услышали. Пусть здесь не будет сплетен и осуждения. И тогда любовь нашей программы будет вырастать в нас день за днем». Один член АА разносил про другого сплетни и ругал его в течение нескольких лет. Кончилось тем, что сплетник сорвался в алкоголь жутким образом. Если меня заповеди Божии не могут остановить от греха осуждения, то пусть хотя бы страх очутиться в луже, из которой еле выбрался, остановит.