/Господи, когда наконец российский интеллигент перестанет питать «левый страх»? Ну что, например, В.В.Щербачеву — социализм? А однако никак нельзя было уговорить его голосовать [за] к.-д. Сунул список №3. Маня пишет, что на городских выборах тоже почему-то голосовала за плехановцев. У нас папа не пошел на выборы; убежден, что лишь потому, что голосовать за социалистов не может, а за к.-д. не хочет. Думаю, эта трусость сильно способствовала головокружительной победе с.-ров на муниципальных выборах. Шутка ли сказать — в Москве 100 с лишним гласных, абсолютное большинство! И так всюду, кроме, почему-то, Рязани, где к.-д. очутились на первом месте. В общем, выборы достойны Дуракова царства. Достаточно сказать, что, благодаря солдатским голосам, во многих мелких городах в Думу не прошло ни одного местного человека. Вчера видел одного господина из Ельни Смоленской губ. На крик вопиет: «У нас теперь и городской голова — солдат, и управа — сплошь солдатня местного запасного батальона, в пять раз превышающего население крохотного городка. А что эти пришлые люди понимают в ельнинских делах?» (Я лично думаю, что они не только ельнинских дел, а вообще ничего не понимают). Протекли выборы безобразно — с насилиями, мерзостью (в Москве сильно помяли милейшего Л.В.Успенского, в Егорьевске — зверски убили к.-д. кандидата); никогда при старом режиме «среди царившего среди нас царизма», как говорит Венский, ничего подобного не случалось. Но социалисты сейчас как воды в рот набрали. Еще бы, ведь эти мерзости дали им возможность победить!/
Сегодня смешной случай: по улицам производился сбор в пользу Крестьянского Союза (эту манеру ходить с рукою — весьма приемлемую для благотворительных обществ, но пренеприличную для политических организаций, завели с.-ры). Сборщики почему-то приглашали: «Жертвуйте в пользу вашего Крестьянского Союза!» На углу Большого и Каменноостровского какой-то красномордый солдатище разлетелся к молоденькой, изящно одетой барышне, и вдруг получил раздраженный и смелый ответ: «Почему ваш Союз мой, если я — потомственная дворянка?» Красная морда опешила, а я, восхитившись смелостью барышни, подошел к ней и, извинившись, попросил разрешения поцеловать ручку. Она засмеялась и позволила. Затем мы с нею прошли два квартала, очень весело болтая. /.../
Началось! Сволочь выступила. Вчерашний день был днем огромной тревоги, хотя, как кажется, пока «пролетариат» еще не победоносен. До вечера все было спокойно: разговаривали о сенсации дня — уходе к.-д. из министерства, не выдержавших глупой щедрости, с которой социалы пожаловали хохлам автономию или даже «хведерацию». Я всецело, конечно, на стороне ушедших, хотя вполне согласен с папой, что здесь есть элемент «ничтожества». Когда вчера утром папа мне сказал об этом «ничтожестве», я было взъерепенился, но когда папа объяснил, что, по его мнению, к.-д. надо было не уходить, а подготовить государственный переворот, — вполне с ним согласился. Часов в семь мы выехали из дому вчетвером: папа, Иллария Владимировна, я и Данилка{132}. Они — в Музыкальную Драму на Бетховенский концерт, я — на Николаевский вокзал, отправлять в Ростов с кондуктором наши статьи. Доехали до Музыкальной Драмы совершенно благополучно, всю дорогу хохотали над сочиненной папой новой «Крокодилой»: