А Азариас, слушая его и изредка поглядывая на Маттиаса, который был шокирован раскрывшимися обстоятельствами, писал список имен, имен тех, которых нужно было арестовать в первую очередь... И уже потом разбираться, за кем какая вина.
Подвинув список своему начальнику охраны с резолюцией- АРЕСТОВАТь НЕЗАМЕДЛИТЕЛьНО! указал глазами на дверь.
Самой первой в списке стояла его любимая тетушка Медея.
Глава 5
Самой первой в списке стояла его любимая тетушка Медея.
Потому что только ей он доверил свою сердечную тайну: Яру - свою любимую. И о том, как он счастлив...
Только ей сказал о том, что они тайно обручились с Ярой в небольшом храме на окраине города, где в то время жила его девочка.
И о том, что он попросил свою жену, уже жену, пока не раскрывать перед людьми его имени, опасаясь за нее, обещая, уладив небольшие формальности, забрать ее к себе и провести ритуал уже по своим законам и понятиям. И что Яра согласилась ждать.
Только сейчас он понял, как хитро и тонко обвела его тетушка своей заботой о чистоте рода, о возникших вдруг сложностях в самом дворце, вокруг пальца. Затягивая время, удлинняя его до бесконечности...
И в то же самое время по чьему то приказу вдруг переводят его Яру на новое место службы, которое почему то невозможно отыскать.
Это здесь и сейчас вдруг раскрылись его глаза, правда не без помощи принудительно - покаянной исповеди придворного мага, но...Если бы знать обо всем этом раньше!
А так, пока он наконец то добрался, с помощью своих агентов, до адреса проживания своей жены ( о чем не замедлил на радостях поделиться с тетей!) Пока собрался навестить ее в том медвежьем углу, было уже поздно... Весть о гибели Яры, пришедшая от людей, задействованных в ее поиске, настигла его уже готовым к походу за женой, и прибыл он туда уже к ее могилке, скромной и незаметной. Был он там неофициально и задерживаться не имел права, поэтому, пообещав самому себе, перезахоронить свою жену на семейном кладбище, покинул это негостеприимное место... И так и не узнал самого главного - что одна единственная, незабываемая ночь, подарила им с Ярой ребенка - дочь Гликерию. Или Лику, как часто называла ее Яра.
################ #####################
Мне было смешно смотреть на воинствующую тетю Степаниду и я широко улыбнулась, вспоминая, как падала тетка на грядку, от ловкой подсечки.
И соглашаясь, да, эта Степанида сможет! Боевая женщина.
- Спасибо за хлеб - соль, тетя Степанида! Мне наверное уже пора?
- А может у меня заночуешь, Ликушка? Агафья то все одно знает, что здеся ты.
- Нее, идти мне надо, бабу Раду глянуть... Тетка ведь и ей куска хлеба жалеет дать... Лежит бабушка на печи, а вдруг что случится? Говорила - помрет скоро...
Степанида вздохнула и, махнув рукой сказала:- А идем ка вместе до дому... Скажу, по старой памяти пришла тетку Раду проведать.
И аккуратно завернув в тряпицу кусок пирога с рубленым яйцом и луком, сказала: - Прохор, пока меня не будет - приберись.
- А почему в теткином доме такой помощник не живет? Или они не во всех домах бывают?
- Не уживаются домовые то с такими как Агафья, тяжко им в таком доме, где душа недобрая.
- Так ведь бабушка Рада...
- А бабушка Рада видно сама духа отпустила, чтоб не маялся, да не чах. Жалко стало, коли он всю жизнь ей в доме то помогал, прикипела к нему душой, как к родному... Ну, идем, девонька.
И мы пошли.
Подходя к дверям услышали за ними какие то странные звуки, словно зверек маленький скулит, да хлопки..
- Это что ж она творит то! - Взревела вдруг Степанида распахивая на всю дверь.
И я поняла, почему она так взъярилась: тетка, стоя на приступочке у лежанки, вовсю охаживала свою мать костылем, что мелькал в ее руке.
А Бабушка Рада уже и кричать не могла, лишь тоненько поскуливала, закрывая лицо свое окровавленными ладонями.
Словно вихрь смела Степанида Агафью с приступка, и ,повалив на пол, заломив ей руки, приказала мне: Подай ка Лика мне вон ту веревку, что в углу валяется.
Да ступай к колодцу и стучи в било, людей собирай. Суд будем вершить!
И, вздернув связанную Агафью, прислонила к стене.
- Все, подлая душа твоя, пришел твой час! За все ответишь, все грехи твои да пакости, что творила, нам обскажешь, не минует тебя чаша сия в момент Истины.
Агафья громко икнула и затряслась от страха. Не думала она что в это время кто то в дом зайдет, все уже по дворам своим разбрелись, девчонка у этой змеи подколодной, Степаниды... А мать поучить надо было смирению да послушанию, ишь корми ее тут каждый день! Лежит целыми днями на печи и еще и есть просит! Ну, перестаралась немножко, с кем не бывает! За что судить то! А о моменте Истины она таких ужасов наслушалась... Да и применяли их к преступникам... А какая ж она преступница? Своя... Деревенская...