*********************** *********************
Я колотила по подвешенной железяке и видела, как высыпает народ из своих изб и торопиться к колодцу, но...
И всегда это НО! Люди, завидев, кто колотит в било, останавливались... Некоторые, махнув в досаде рукой, поворачивали назад, некоторые спешили к билу, скорее всего чтобы остановить меня. Ишь, полоумная, чего удумала - в било бить!
Но я настойчиво продолжала колотить, надеясь, что найдутся среди них и добрые люди, которые выслушают меня. Да, я решила больше не скрывать, что могу говорить и что совсем не чокнутая, как выставляла меня Агафья.
- Ты чего это расшумелась то, Лушка! - спросила меня, подошедшая одной из первых, Фекла. И я тут же впомнила, как о ней отзывалась Степанида.
- Тетя Фекла, не Лушка я, а Лика! - Решила сразу прояснить этот вопрос.
- Ох!- прижав ладони к щекам, сказала она и оглянулась, все ли слышали, не примерещилось ли?
Тут в разговор встряла другая женщина, рослая, почти как Степанида, только в теле похлипше.
_ Так чего стучишь то, Лика? Знаешь ли для чего било нужно?
- Меня тетя Степанида послала, народ собирать, суд вершить. - спокойно ответила я, опуская уже уставшие руки.
- Ясно. А сама то она где?
Я повернулась в сторону Агафьиного дома: - А вон она идет, тетку волочет.
Слышала за спиной шепотки да тихие разговоры: Ишь ты! И вправду говорит! И складно так... А мы все- недоумком ее...
-Интересно, чего опять Агафья сотворила то...
- Сейчас узнаем...
Степанида, подойдя, обратилась к одной из женщин: Вы тут, Анисия, покараульте ее пока, а мы вот с Любавою. - ткнула в ту женщину, что меня спрашивала, знаю ли я для чего било - пойдем, доказательства мерзостей ее принесем.
И, повернувшись, пошла назад к дому.
Народ загомонил. Из домов, видя что люди не расходятся, подтянулись еще жители деревушки.
- Что случилось то? А чего это Агафья связанная сидит. Агафья!
- Да не ответит она , видно Степка то на нее заклятье какое кинула, что раньше времени рот не разевала.
- Несут, несут!
- Ох, ты батюшки ! Ох, страх то какой! Это ж Рада , матка Агафьина.
Степанида с Любавой осторожно опустили на землю покрывало, на котором, свернувшись комочком лежала в старых окровавленных лохмотьях бабушка Рада.
Сквозь прорехи видны были синяки: и старые, подживающие, и новые, наливающиеся синевой.
Людской гомон вдруг резко затих. Все, буквально все, повернув головы, смотрели на Агафью.
И тут раздался голос Степаниды:
Люди добрые! Вся наша жизнь, как на ладони, в деревушке нашей... Все мы знаем Раду, тихую спокойную труженицу, всегда готовую ранее любому прийти на помощь... Люди согласно загалдели.
- И все мы знаем Агафью, дочь ее, со скверным характером которой многим пришлось столкнуться... Гомон усилился..
- Но как же так получилось, что не увидели мы, какое зло, какое святотатство творится у нас перед глазами...
Затихли люди. Стали глаза в сторону отводить.
- Стыдно!! Стыдно и горько мне за вас, что не разглядели вы, что творит Агафья. Еще более года назад не была она настолько в себе уверена, чтобы на мать не то что руку поднять, слово поперек сказать. В том и моя вина есть, не доглядела, да уехала надолго, но вы то! Вы то здесь были!!
- Так ить в дом то она перестала люд пущать, все отговаривалась: матушка больна , покой ее нужон. - выкрикнул кто то.
И люди снова загомонили.
Я потихонечку подошла к бабе Раде и взяла ее за худую костлявую руку, сердцебиение было слабым, еле ощутимым.
Я осторожо погладила ее по седым волосам, платка на ней не было и волос шевелился под ветерком.
- Баб Рада- тихонечко сказала я - ты не умирай только, пожалуйста. Я тебе помогу... Я смогу, ты только не уходи... Как я одна то буду, без родных?
И я тоненькой струйкой направила в нее свою силу, прикрыв глаза, черпая ее из окружающей природы снова и снова...
И вдруг услышала над головой: - Батюшки! Чудо то какое дитя творит, люди добрые!!
Я испуганно распахнула глаза...