- Ой, да что ты, баба Рада! Много ли тебе того супчика надо... Не ложками же она его мерять будет, сколько съедено, да сколько осталось...
Так, отвлекая ее разговором, подвела к столу, да усадила.
- Ну, вот и хорошо, вот и ладненько! Сейчас в миску супчика то налью... Ты как, бабушка, сама то с ложкой справишься ли... - улыбнувшись, спросила ее.
- Ох, внученька, хлопотунья моя! Меня ж Агафья то, за то от стола и отлучила, что ложку уже в руке тяжело держать было, силы пропали...Мимо плескала много, Агафья сказала.
А вот знаешь, словно за ночь то сил и подкопилось, уже и трясучки то такой в руках нет, и благодарение богу, силы то дают и на своих ногах пройтись по хате своей... Хотя, уже и не своей.
- Это как это не своей?! Ты ж в своем доме то, бабушка!
- А не мой он теперь, Ликушка. Агафья то заставила бумаги на дом на нее отписать, иначе грозилася голодом заморить...Обе мы с тобой у нее в приживалках...
Я, молча налив супа, подставила бабушке миску и сунув в руки ложку, сказала : Хлебай, баб Рада, тебе поди хлебушка туда покрошить?
- Да мне и так ладно.
- А по поводу дома, баба Рада, не переживай, нам с тобой соседка, Степанида, поможет, поживем еще с тобой ...
Так, пока бабулечка едой занята, надо ее тем зрением, что я Степаниду глядела, глянуть, да тяжесть с ее сердца снять, иначе, кто знает как она на новости то о дочери среагирует. А мне она живой да здоровой нужна.
Присев неподалеку от нее, я сосредоточилась: Ох хо хо! Это ж сколько бабуля в себе боли да скорби носит! Неудивительно, что так себя плохо чувствует. Тут здорового то эта темнота с ног собьет,а она то у меня - одуванчик божий!
И я быстренько начала сматывать, словно пряжу, всю черноту с ее тела, формируя небольшие клубочки и растворяя их.
Чувствуя, что за раз здесь не управиться, я осторожно влила в бабу Раду немножко силы, оставив себе работы до следующего раза.
Ну чтож, придется, хочешь не хочешь, делиться неприятными новостями, надеюсь, что баба Рада теперь перенесет то, что я ей скажу... Потому что она скоро все равно задастся вопросом: куда делась Агафья.
+++++++++++
- Баб Рада, а почему тетка Агафья такая? Ни слова доброго от нее, ни ласки какой...Мама вот сестра ее, а она совсем другая была...Рядом с ней мне всегда хорошо было, как на солнышке пригреться...
- Ох, деточка! То моя вина... За что и казнюсь всю жизнь свою.
И баба Рада начала свой рассказ: Я ведь тогда молодая, да глупая была, когда Агафьюшку то понесла... Жила рядом с нами по соседству одна бабка старая, вековуха. Бабка Акулина. Ох и склочная же она была, с характером отвратным, языком зловредным... Никому от нее покоя не было. Всех и выстрамит и облает, как та собака. Вот и мне от ее "щедрот" доставалось...
Говорила мне матушка Святослава, мужа моего, что не след мне с ней общаться, да обходить надо ее по кругу, не то дитя то в себя всю ее дурную душу наследует, все ее повадки, да характер тот.
Не послушалась я, да и как тут мимо то обойти, когда вот она, вечно на глазах крутится. Соседка как никак.
За два дня то, до того как Агафье родиться, преставилась Акулина.Вот, кажись бы, и покой настал.
А родилась то Агафья дитем неспокойным да крикливым, все мое времечко на нее уходило, все руки она мне оттянула...
Матушка Арина мне много помогала, да только сразу сказала: Ох и намаешься ты с ней , Радушка, ох и наплачешься...
- Я вот смотрю на нее, на Агафью то, и знаешь, Ликушка, аж мороз меня пробирает, до того она на вековуху то ту стала походить... И ухватки все ее, и походка, и сквалыжность та же. Да и, прости Господи, с лица то в нее стала - прошептала, оглядываясь бабушка Рада.
Вот это ничего себе! Жуть то какая! Я аж плечами передернула...
Да ну ее! Тьфу, тьфу, тьфу...
- Баба Рада, а помнишь ли, как она тебя боем била?
- Это в который из дней то, Ликушка?
Я аж воздухом, что вздохнуть как раз хотела, поперхнулась. Это что ж выходит? Она ее постоянно поколачивала? То то старые синяки на теле проглядывали.
И я решилась... Некуда больше тянуть!
- Баб Рада, а ведь тетку Агафью то на круг Истины народ вызвал... И приговор уже ей даден. За все грехи ее...Вот как тети Любавы мужа то захоронят на кладбище, так и Суд вершить станут.
Бабушка слушала меня и лишь слабо кивала головой.
- А все к тому и шло, внученька... Больно зла много в себе она скопила. Вот и сыпала им вкруг себя, словно сорной травой.
Я присела рядышком с бабой Радой и обняла ее.
- Мы не одни, баба... У тебя я есть, а у меня - ты! Вместе мы все сдюжим!
Бабушка обняла меня и, покачивая, сказала:
- Сдюжим, кровинушка моя! Сдюжим!!