Наверное, они победили. Но стоил ли расстраиваться, если любовь — это игра, и проигрывает тот, кто относится к ней слишком серьёзно?
А меж тем двойной девичий вес туго прижал его снова к кровати. И лишил всякого желания и сопротивляться, и продолжать о чём-то думать. Потому что кровь от головы начала приливать к нижней, гораздо более важной сейчас части. Которую Танька с Женькой тоже не обделили вниманием.
Вот где умение разделять их прикосновения Максима подвело. Он больше не знал, где Женькина рука, а где Танькина. Только чувствовал скользкое, очень аккуратное движение по стволу вверх — к пульсирующей головке. Дойдя почти до конца, пальцы кольцом обхватили пространство под ней, но так и не соединились — не хватило длины. Зато плотное касание отголоском прошлось по нервам, отдаваясь где-то в крестце.
Атака губ стала ощущаться гораздо острее. Внутри начало жечь. И всё тело начало превращаться в одно стучащее сердце. А настоящее будто переселилось вниз, к паху. По крайней мере, стучало сильнее всего именно там. И оттуда же по телу струились живительные волны силы. А уж когда чужие ладони скользнули к мошонке…
Осторожные, но такие чувствительные прикосновения. Будто бы и успокаивающие, но на деле только распаляющие, бередящие всё тело.
Мир рассеялся. Перестал существовать. По крайней мере, за пределами этой комнаты. Хотя скорее даже — этой кровати.
Таня… Женя… И он. Вот всё, что сейчас нужно для счастья. А может быть и не только сейчас.
А девушки уже отстранились, оставляя после себя только фантомные касания и возбуждение в теле. Которое ещё больше усилилось, когда они начали раздеваться.
Может, они делали это и с обычно скоростью. Но Максиму всё равно казалось — нарочито медленно. Настолько, что он не вытерпел просто смотреть, как одежда покидает их тела, делая видными все выпуклости и впуклости.
Женькин лифчик расстегнулся легко, ослабев и демонстрируя на голом теле тонкие розоватые полоски. Груди с торчащими уже сосками свесились чуть ниже. И было в этом что-то доверчивое и беззащитное. Как и трусики, жгутиком соскальзывающие с бёдер.
Танька же пошла другим путём. Не расстёгивая, спустила лямки с плеч, позволяя пояску и чашкам самостоятельно поддерживать бюст. Сложноватая задача, учитывая его увесистость. Но кто будет винить бюстгалтер, что его чашки всё-таки опали и безжалостно показали тёмные вишнёвые соски? Ладно, с этим всё-таки Макс постарался.
Полное обнажение. Полное доверие. Поддавшись ему, Максим в очередной раз позволил уложить себя на лопатки. Кто бы ещё смог это сделать, кроме двух лёгких девчонок?
Танька, не спрашивая, оседлала его сверху. К сожалению, не совсем так, как Максиму бы хотелось — просто перекидывая ногу через живот и усаживаясь просто на него. В опасной близости от ствола члена — кажется, Максим даже чувствовал её влажное тепло на лобке.
А Танька, будто и не замечая чужого разочарования, наклонилась к парню, отчего её груди аппетитно мелькнули перед взглядом Максима. Руками она упёрлась ему в плечи и загадочно заглянула в лицо.
— Ну… покатай меня… — с блестящим взглядом попросила она. И, не дожидаясь ответа, сама начала «кататься». Подпрыгивая вверх и вниз на бедном Максимовском животе.
Нет, виды открывались прекрасные и подвижные, и физического дискомфорта не ощущалось. Кроме того, что всюду звенело ощущение — кататься Таньке лучше чуть ниже. Хорошо хоть Женька тоже была рядом. Улегшись сбоку от Максима, она нежно обвила его за шею, поглаживая плечи и, не торопясь, целуя его лицо. И её коленка ощутимо поглаживала сверху Максиму бедро.
Танька откинулась назад, упираясь руками и выступы таза. От прогиба на её животе очертилась продольная линия, а головку члена Максима задела быстра, разгорячённая плоть. И Максим теперь мог смотреть только на чужую припухшую промежность, раздваивающуюся в самом низу. И волнующе предвкушать. Не будет ведь, в самом деле, Танька всё время просто «кататься».
Неужели? Она вдруг остановилась. Начала ёрзать. И — ура! — стала потихоньку спускаться ниже.
Пришлось выпрямиться, встав на коленках — иначе до головки на дотянуться. И, наконец, налившиеся губы влажно соприкоснулись с головкой, ненадолго скрывая её из зоны видимости.
Максим не успел толком прочувствовать проникновения, как Танька снова дёрнулась вверх. Хорошо хоть ненадолго. И в следующую минуту опустилась на член уже ниже.
Двигалась она всё ещё осторожно, будто примериваясь. И Максим автоматически задержал дыхание, ощущая Танькину нежность внутри. От которой по телу начинали проступать первые электрические токи.