Максим почувствовал, как улыбка сама собой растягивает лицо. Возможно, окажись рядом зеркало, то оно отразило что-нибудь похожее на клоуна-убийцу из фильма ужасов — когда захлёстывает радость, мимические мышцы как-то перестаёшь контролировать.
Женя его ещё не видела и продолжала аккуратно стоять с самого края, чуть выставив вперёд ногу и будто покачиваясь в такт музыке. Она тоже улыбалась, но никому конкретному, будто просто миру. И вечеру, наполненному всеми цветами и звуками.
Максим уже преодолел половину площадки. Женя становилась ближе и ближе. Пока резкая волна холода не грохнулась ему на плечи, оглушая.
Нет, конкурса мокрых маек или чего-то подобного на этой дискотеке не предполагалось. Предполагалось гораздо более гадкое и ожидаемое.
Женя пришла не одна.
Непередаваемо противная рука легла ей на плечо и скользнула ниже — к ярко-розовому локтю. Там наглые и смуглые пальцы сделали сминающее движение — заломы на ткани было видно даже при не самом хорошем освещении. Женин нос в секунду указал прямо на эту ладонь. И она по-паучьи исчезла, уползла куда-то за пределы человечьего зрения.
После победы девятого Максим подспудно считал восьмой посрамлённым. И от того появление вожатого восьмого отряда на арене было для него полной неожиданностью.
Лев, нисколько не сомневаясь в своей неотразимости, наклонился к Жене и что-то ей сказал. Где была его вторая рука, Максим до сих пор не знал. А Женя потупила взгляд и улыбнулась.
Лев совершенно не по-львиному, а скорее по-змеиному нырнул вперёд, заходя на танцпол. И рука его, поддерживая Женю за предплечье, уверенно потянула её за собой. Женя не сопротивлялась.
У Максима запищало в ушах. Сначала показалось, что накрылась музыка. И только через несколько секунд Максим понял, что писк этот раздаётся где-то внутри головы. А в затылок ещё и стало давить будто пушечным ядром. Мельтешение цветов перед глазами стало раздражать до тошноты. И скачущих вокруг бегемотов захотелось перешибить огромной мухобойкой.
Возможно, в этот момент Земля решила сменить свои полюса. Это объяснило бы то, что Максима как по щелчку перестало тянуть в сторону Евгении и будто даже начало отталкивать.
Надо уйти. Подальше от этого места. Перед глазами даже мелькнула картинка, как он перелезает через забор и уходит в ночь. Но в сознании она не прижилась — всё-таки от отца ему досталась большая доля основательности, и ночные побегушки даже сейчас казались глупыми. Но как тогда справиться с навалившейся пустотой мира?
Сделав над собой усилие, Максим даже не ушёл с танцпола, а стал мужественно пытаться поймать музыкальный ритм. Который отказывался ловиться. И ощущение спортивного подъёма осталось где-то там, очень далеко.
Тут ещё, как на зло, включили медляк…
По крайней мере, у Максима появился повод отойти с площадки. Приглашать он всё равно никого не собирался.
Танцующая толпа стала редеть, расплываясь, будто все — рыбки в навороченном аквариуме. Максим не удержался и машинально глянул через плечо. Конечно же, взгляд сам выцепил эту самую Женю. Конечно же, она уже танцевала с этим Львом. Положив руку ему на плечо и улыбаясь.
Она всем, что ли так улыбается?
Максима снова разобрало зло. А потом его настигла боль.
Правда, уже не моральная, а вполне себе физическая, затрагивающая живот и немного левый бок.
Максим машинально развернулся и недовольно упёрся взглядом в тёмную макушку. На него так же недовольно посмотрели снизу.
Это была Таня — Женина сестра. Она, видимо, тоже делала отходящий манёвр и неловко врезалась в Максима.
Когда их глаза встретились, Танькино лицо не выражало ничего хорошего. Из-за разницы габаритов ей может досталось больше, чем Максиму. Но она ничего не сказала. А когда в её лице мелькнула тень узнавания, оно заметно смягчилось.
Таня коротко глянула в сторону от плеча Максима — туда, где были Женя со Львом. А потом опустила взгляд. А Максим отчего-то не спешил отходить в сторону.