Женя зарывается рукой в чужие волосы. Не для того, чтобы направить — просто от избытка чувств. Второй обняла поперёк спины, прижимая ближе.
Рука Максима всей пятерней накрыла «свободную» грудь, а губы, наконец, сомкнулись на соске. Женя протяжно выдохнула, теряясь в ощущениях. Рука Максима уже оглаживала её живот, ставший вдруг очень мягким и податливым. А потом скользнула ниже.
У Женьки всё затрепетало, когда пальцы Макса прошлись по лобку и скользнули внутрь. Ноги сами собой поджались, но сдвинуть их у Женьки всё равно бы не получилось между бёдрами как раз расположились чужие коленки.
А пальцы, тем временем, скользнули глубже, отчего Женя ощутила внутри себя маслянистую влагу.
Движения Максима — дразнящие и распаляющие, от которых всё внутри поджимается и отдаётся непривычным пока ощущением. Будто тело обретает собственный разум, собственные желания и начинает стремиться только к одному — к страсти. К сексу. К слиянию и единению.
Губы Максима накрыли её собственные. И Женя, почти себя не контролируя, ответила резко и властно, сама затягивая в будто забирая у Максима этот поцелуй. Снова сдавила его спину, притискивая его вес на себя. Плевать. Не тяжело. Главное — чтобы ближе.
Но тут Максим, будто не чувствуя её порыва, отстранился. У Женьки сами собой обиженно поджались губы, но тот на неё не смотрел.
Тяжело дыша, Макс с очень напряжённым видом возился с ярко-жёлтым квадратиком. Тот всё никак не хотел подчиняться скользким рукам. Кажется, ещё секунда, и он начнёт ругаться. Женя сдержала предложение открыть по киношному зубами — в такие моменты Макс иронии совершенно не любил.
Наконец, поблёскивающий кружок был победоносно извлечён наружу. А вскоре и занял своё законное место. У Женьки всё подвело в предвкушении.
Движение у Макса получилось слишком резкое. Несмотря на обильно выделившуюся смазку, Женя вздрогнула — очень разительной была разница между прошлой пустотой и настоящей наполненностью. Прикрыла глаза, чувствуя, как от дыхания наполняется грудная клетка. И ощутила напористое, очень влажное и тёплое прикосновение к шее.
От этого по телу начала скатываться вниз приятная волна, смягчающая ощущения.
Максим начал двигаться. Сначала нарочито медленно и тягуче. Будто исследуя открывающиеся горизонты. Женя почувствовала напряжение. Чувство заполненности уже стало своим и… почти прекрасным. С каждым движением — до предела — всё тело изнутри начинало отзываться, разгораясь и будто опадая. Женя инстинктивно сжала ноги, упираясь в Максимовы бёдра, желая усилить контакт.
Тот стал дышать будто через раз, но очень сильно — Женя чувствовала плечом. Рука, которая до этого упиралась в диван слева от неё, схватилась за грудь. Сначала сдавила сверху, попадая между пальцами на плотный сосок, потом соскользнула набок, к месту, где грудь уходит в плечо. Женя непроизвольно выгнулась — это место было у неё особенно чувствительным. Максим сжал зубами второй — «свободный» сосок.
В промежности начало ощутимо бухать. Женя не сдержала стона на очередное, какое-то особенно приятное движение Максима. Вот уже весь мир сжимается. До них двоих. Ну, может быть ещё мягкого дивана, который собственным жаром упивался в лопатки.
Ближе. Сильнее. Глубже.
Женя схватилась Максиму за шею. Сзади. Туда, где ритмично проступает и скрывается за мышцами позвонок.
Макс, будто чувствуя что-то изменил ритм. Движения его стали реже. Но сильнее. И на каждое проникновение внутри замирало и напрягалось. И хотелось ещё.
Слишком приятно. Слишком остро. Слишком хорошо. Просто слишком… Настолько, что избыточные чувства зажгли в глазах. Защипало. А потом горячая дорожка пробежалась к уху, щекотно скрываясь внутри раковины.
Максим остановился. Открыв глаза, Женя увидела над собой его сосредоточенное лицо. Настолько, что между бровями пролегла складка.
— Больно? — угрюмым шёпотом спросил он, внимательно глядя на Женьку.
У той сами собой губы растянулись в улыбку. Неровную, оголяющие ряд зубов с одной стороны. Улыбка эта очерчивала скулы, заостряла подбородок и вытягивала Женькины глаза к вискам. Наверное, именно такую называют шальной.
— Неа, — выдохнула Женя ему в лицо и торопливо прикусила нижнюю губу. И прошлась зубами по ярко-алой коже.
У Максима по спине прошёлся озноб. Кажется, даже плечи передёрнуло. И он, будто получивший разрешение, продолжил фрикции. Для компенсации технической задержки — ещё быстрее.