Танька знала, что может быть больно. Но потом же должно было стать приятно? А было просто склизко. И тяжело.
Матвей сильно впился ртом в её рот, и Танька машинально схватилась за его плечо. Напряженное и влажное. Вроде бы, вывернувшись тазом, удалось «оптимизировать» проникновение. Хоть внутри всё ещё щипало, как если бы там была ссадина. Да и неловкие, дёрганые движения как-то ощутимо разворачивались внутри. Настойчивые и почти навязчивые. А когда Танька к ним более или менее приноровилась, движения вдруг стали резче и пронзительнее. Опять до напряжённой боли. Танька зажмурилась. Матвей тяжело задышал ей в самое ухо, сильно сдавливая пальцами грудь. Начал буквально впиваться и вдалбливаться в неё. А потом вдруг протяжно застонал и замер, полностью наваливаясь на неё.
Танька, несмотря на это, ощутила холод. Особенно между ног, где всё ещё был чужой член. Впрочем, это ощущение быстро прошло.
Матвей, счастливый, порывался пойти с ней вместе в душ.
— Я стесняюсь, — Танька сама не поняла, как смогла сказать это настолько игриво — будто кто-то просто произнёс это чужим голосом. Но Матвей ничего не заметил и только рассмеялся — по принципу, чего там теперь стесняться.
Но Танька, подмигнув ему, всё же ускользнула в ванну в одиночестве. Идти было непривычно-больновато. Опершись ладонями на раковину, она заглянула в зеркало. Чтобы узнать, как она себя чувствует. Потому что внутренние ощущения всё начисто от неё скрывали.
Укладка на голове растрепалась — что, в принципе, было ожидаемым. И предательские рыжие корни начинали опять просвечивать сквозь ставший уже почти родным чёрный цвет. Кожа лица покраснела — как если бы Танька долго сидела над паром. А само выражение лица… Какое-то непонятное даже для самой Таньки.
С расширенными, очень внимательными глазами. И напряжённой линией подбородка. Что-то растерянное проскальзывало в её облике. А потом она опустила взгляд на раковину в чужой квартире. И от этого отражение её стало разочарованным.
Выкрутив ручку душа, она перелезла в резервуар ванной. Внизу живота от этого движения что-то напряглось. А от мыла засаднило внутри. Красноватая полоска под звук стекающей воды убегала к сливному отверстию.
Танька всё ещё пыталась понять, что с ней. Ей не было грустно. И она не жалела. Просто… Просто думала, что у Женьки с Максимом всё было совсем не так. Интересно, а Макс был у неё первым? А она у него? И о чём она только думает в Матвеевской ванне?..
Танька с досадой зажмурилась и выключила воду. Наскоро вытерлась галантно принесённым Матвеем полотенцем. И, завернувшись в него, вышла.
Матвей и не думал одеваться — так и сидел голым, поигрывая левой ступнёй в воздухе. И смотрел в монитор, где всё ещё показывали фильм. Увидев Таньку, машинально протянул руку к полотенцу, но та успела с хихиканьем ускользнуть, торопливо подхватывая с дивана свою одежду и прижимая её комом к груди.
— А зачем ты одеваешься? — насмешливо поинтересовался Матвей, без тени смущения многозначительно глядя на Таньку.
Она показушно закатила глаза.
— У меня от твоих размеров, вообще-то, всё болит, — «возмущённо» пробурчала она. И стала натягивать трусы, прямо не вылезая из полотенцевого шалашика.
Кажется, её отговоркой Матвей остался доволен.
Таня ещё для приличия посмотрела кино, даже не пытаясь вникнуть в сюжет и на автомате отвечая на комментарии Матвея. А по окончании стала спешно прощаться. Матвей всё порывался сначала её задержать, а потом и проводить, но Таня решительно отказалась.
— Тебя мой папа теперь убьёт, — серьёзно сообщила она. А видя растерянность на лице парня, поспешила засмеяться.
Матвей рассеянно улыбнулся, и Танька решила «успокоить» его получше.
— Не переживай, я шучу. Ему не за что тебя убивать.
Улыбка Матвея стала увереннее. А Танька, коротко чмокнув его на прощание в губы, вышла на лестничную клетку.
Подъездная прохлада прошлась по спине — оказывается, Танька не слишком хорошо вытерлась. Немного не комфортно. Ну и что.
На улице доброе вечернее солнце сразу приняло её в свои лучистые объятия. Ему было всё равно и светило оно для всех. Танька огляделась по сторонам. Слои приветливой зелени расползались между дворами и бодро освещёнными многоэтажками. Безоблачное голубое небо очень гладко лежало над головой. И неторопливые прохожие проскальзывали мимо, как нарисованные. Танька распрямила спину и пошла домой.
Во дворе она увидела Вовку, активно штурмующего импровизированный скалодром детской площадки. Выгуливала его Лера, не спеша приходящаяся вдоль границ мягкого площадочного настила. Чем-то напоминающая одинокую птицу. Танька подошла к ней.