— Испугались? — издевательски спросила она.
— Нет, — как ни в чём не бывало соврал Максим.
— Ты уже давно совершеннолетняя — так что будешь отвечать за разбой, — отозвалась Танька.
За разбой отвечать никому не хотелось. Так что было единогласно решено торт съесть. Он, кстати, на вкус оказался не очень. Но кому какая разница до какого-то-там торта в неожиданно тихой, душевной обстановке.
Танька почувствовала, что отяжелела. Думать ни о чём не хотелось. Хотелось стать ленивой попой.
Она откинулась на диванную спинку. Рядом глубоко дышал Максим — его живот методично опускался и поднимался под свой собственный внутренний ритм.
С другой стороны сидела Женька. Та дышала грудью, которая поднималась высоко вверх, перетянутая розовой тканью и схваченная ровным рядом чёрных пуговиц. Пространство между ними расщепечивалось — особенно хорошо это было видно с Танькиного ракурса.
Лифчик на Женьке белый. С чуть лоснящейся чашечкой. Танька однажды примеряла Женькины джинсы. И те были ей как раз, хотя выглядели маленькими. Интересно, с лифчиком не может произойти той же фигни?
Танька глуповато захихикала. Её вдруг от тепла начало кренить в сторону. В сторону Женьки. И она сама не заметила, как голова её упёрлась в чужое плечо. Но голове стало очень уютно. Танька прикрыла глаза.
Женька сидела ровно, даже не думая сестру сгонять. Она вообще сама по себе казалась ровной и всегда стремящейся вверх. И крепкой. Как высотные здания, которые на самом деле шатаются, но сами по себе не падают.
Танька обхватила сестру поперёк талии. Мягкий бугорок живота через тонкую ткань согрел нежную кожу предплечья. С Женькой тепло и уютно.
Рядом зашевелился Максим. Оказывается, он своим боком всё это время прижимался к Танькиному. А теперь, когда отодвинулся, кожу под платьем закололо неприятным холодком. Та недовольно дёрнула плечом — хотелось, чтобы Максим вернулся на место.
Танька приоткрыла глаза и, не оставляя плеча Женьки, развернулась к нему. В нём — почему-то особенно сильно именно сейчас — считывалось что-то непередаваемо мужское. Поза, осанка, даже профиль, хотя ничего выдающегося в нём для Таньки и не было. И даже улыбка, с которой Макс поглядывал в их сторону.
У Таньки опять задралось платье. Зелёная ткань отползла на середину бедра. Поправлять его было лень.
А вот Максу — нет. Он потянулся и кончиками пальцев сжал Танькин подол. С видом эстетствующего аристократа приподнял «щепотку» повыше, нарочито замедляя свои действия. И… вместо того, чтобы опустить его пониже, буквально отбросил в сторону Танькиного живота!
Лёгкая ткань починилась порывистому движению и наглядно продемонстрировала, что трусы на Таньке сегодня чёрного цвета.
— Ах так! — томность с той как по команде слетела. Встрепенувшись, она соскочила с Женьки и угрожающе воззрилась на Максима. Тот явно угроз её не боялся и только выжидающе-издевательски улыбался своими до неприличия ровными и белыми зубами.
И Танька решила отомстить ему нетипично.
— Вот тебе! — грозно заявила она и, не глядя, дёрнула кофту на груди сестры. Судя по её воплю, блузка расстегнулась с первого же рывка. Но Танька, с удовольствием глядя на не ожидавшего такого Максима, дёрнула на всякий случай ещё раз. И только тогда развернулась к ругающейся сестре.
Блузка расстегнулась до самого её пупка, оголяя гладкое, подтянутое тело, цветом почти сливающееся с тканью бюстгалтера.
— Да успокойся, кто тебя тут не видел, — не без удовольствия отмахнулась Танька, наблюдая, как сестра неловко пытается зачехлиться обратно. И совершенно пропустила момент, как та злобно пульнула глазами в её сторону.
К сожалению, одним взглядом Женька не ограничилась. И не успела Танька как следует насладиться «смущательным» триумфом, как сама оказалась весьма видимой в зоне декольте — широкий ворот платья на слабоватой резинке легко позволил Женьке полностью заголить Танькин кружавчатый лифчик.
— Тебя теперь тоже все видели, — мстительно сообщила ей Женька.
Неизвестно, какой бы степенью оголения закончилось это всё, но внимание воинствующих сестёр переключилось на Максима. Потому что тот забыл об осторожности и не сдерживал смеха. А уж когда обе заметили его в высшей степени довольное лицо… Сестринские дрязги тут же были забыты — сёстры объединились против общего «врага».
Женька, сидящая от Максима дальше, подскочила и лёгкой ланью бросилась к нему. Тот не ожидающий атаки, запоздало выставил вперёд руки в защитном жесте.
Двое на одного — это, конечно, не честно. Но только не в ситуации, когда два муравья воюют с одним слоном. Так что Танька, не раздумывая, бросилась на помощь сестре.