Таня инстинктивно подвигается ближе к ней. Ей, распалённой, с буханием внизу живота, влагой между бёдрами и почти с исступлением в груди, хотелось слиться с «предоргазменной» Женей.
У той на теле выступил мелкий пот. Поблёскивал, как серебро, на заострившейся груди. Подчёркивал гладкие изгибы талии. Лежал на подрагивающих мышцами бёдрах. Таня, поддавшись порыву, потянулась навстречу и погладила напряжённый живот, по пути сталкиваясь с рукой Максима, обнимающего Женю за ягодицы.
Тёплый, живой живот. Подчиняющийся неровному, сбитому дыханию. Чуть подрагивающий под рукой от Жениных елозящих движениях на Максиме.
Женя приоткрыла глаза. Голубой свет внутри них прошиб Таню насквозь. И лёгкое, совершенно кошачье движение, обдало её теплом.
Женины губы накрыли её собственные. Дыхание от приятной неожиданности перебило, и Таня пришлось инстинктивно разомкнуть губы. Но дышать, конечно, всё равно не получилось — зато Женин юркий, остренький язык, скользнул внутрь. Увлекая собственный, он затеял короткую, но сильную игру, вовлекающую губы.
Не прошло и минуты, как Женя отстранилась. С коротким стоном, прикрытыми глазами и покорно опавшими плечами. Бёдра её последний раз сжались и тоже блаженно расслабились.
Такой стремительности от разомлевшего было Максима Таня не ожидала. Тот ринулся к ней так быстро, что она, кажется, даже не успела уловить его движения. Женя, в отличие от неё, сориентировалась быстрее и уже сидела на диване, бездумно поправляя волосы — заводя непослушные прядки за уши.
Первое, что Таня почувствовала — плотная ткань джинсов. Внутренними частями бёдер — Максим уже накрыл его сверху. Его стоячий орган, влажный и горячий, упёрся ей вниз живота. Таню зажгло изнутри и снаружи. И она уже было намеревалась стиснуть тело Макса своими ногами, но тот вдруг отстранился, унося с собой львиную долю тепла.
Разозлиться Таня не успела — расплывающийся взгляд всё же уловил, как Макс зло дёргает с себя джинсы между с бельём. Хорошо, что сама она успела разоблачиться гораздо раньше — когда он был занят Женькой, а саму Таню очень сильно бесила собственная одежда, от которой ужасно хотелось избавиться.
Глядя на крепкие оголяющиеся ноги Максима, она машинально сжала собственную грудь — та отозвалась упругим сопротивлением и приятными волнами по телу. Но не настолько приятными, как если дотрагивается кто-то другой. Прикосновение к лобку и ниже, к набухшим складкам, вышло приятнее — под пальцами раздался влажный звук прикосновение. Но всё равно это лишь распаляло, а никак не удовлетворяло. Так что в промежности ожидающе, и почти зло бухнуло, когда Максим, наконец, голый, навалился сверху.
Его крепкое тело прижало Таню к дивану. Совсем как она недавно чужие руки. Зубы плотно прикусили кожу на плече, отчего тело защекотало жаркими мурашками. Член упёрся ей в промежность, но ещё не вошёл. Танька машинально стиснула зубы и едва не скрипнула ими от того, как предвкушающе всё сжалось внутри влагалища.
Влажная головка скользнула ей по лобку, оставляя на нём прохладный след. Таня прикрыла глаза, пытаясь удержать сознание, стучащее и в голове, и между ног одновременно. В груди горело, отзываясь на кончиках сосков почти болезненным напряжением. Танька сглотнула и закусила нижнюю губу. И рефлекторно сжала бёдра, чувствуя ими влажную смазку.
Максим наклонился. Подбородком Таня почувствовала его лёгкие, густые волосы. Они защекотали кожу. По телу вниз побежали редкие мурашки, чуть-чуть усиливая ждущее напряжение в паху. А вот нежное, осторожное касание к соску усилило это напряжение сильно — Таня ощутила внутри первый сладкий спазм. Чужой язык проходился по её коже, на секунду согревая, а дальше — оставляя прохладные следы. Куда они вели Таня уже не чувствовала. Чувствовала только жар внутри. И рассыпающееся напряжение.
Наконец, стало очень комфортно и приятно. Будто сбылась мечта и Таню наполнило ощущением счастливого удовольствия. Это Максима, наконец, проскользнул внутрь.
Таня открыла глаза. Лицо Максима было сверху и очень близко. Тёмные брови почти сошлись на переносице. Кожа стала почти красной, и через поры выступили микроскопические капельки пота. У Тани зарябило в глазах. А потом смотреть на этот бисер стало вообще невыносимо — Максим начал двигаться внутри неё, и от этого все внутренние чувства обострились. А внешние — наоборот, будто испарились.
Он двигается ровно и чётко. Именно так, как надо. Ритмично? Таня не знает. Только ощущает, как с каждым приятным толчком всё внутри поджимается. И хочется стать с Максимом ещё ближе. Ещё. Ближе.