Женька с Максимом тоже ничего не говорили, косясь на неё. И Таньке это очень даже нравилось — иногда приятно поиграть в обиженку. Что она несколько минут и делала. Даже демонстративно не закидывая ног на впереди стоящее сиденье, а держа их плотно и чопорно сжатыми.
А потом вспомнила, что до сих пор так и осталась разутой, и в случае вынужденной капитуляции шлёпать по вагону ей придётся босиком. Что по большому счёту не радовало — всё-таки мама-медик смогла привить некие нормы гигиены.
Танька глянула вниз, на свои голые ноги. Шевельнула пальцами с блестящим синим лаком на ногтях. И коротко глянула в сторону Женьки с Максимом. Которые синхронно отвели от неё глаза. Потом посмотрела обратно на голые стопы. И выцепила под окном свои одинокие туфли. В голове начали созревать варианты, как бы их достать и не запачкаться. Не прося помощи Макса с Женькой. Один вариант, конечно, краше другого.
Решив, что по спинке сиденья она всё-таки не пойдёт, Танька решительно глянула в сторону цели. Максим с Женькой снова переменили направления взглядов. А Танька, внутренне осенив себя знамением, решительно встала на прохладный пол. И, приподнявшись на цыпочки, двинулась к брошенным обуткам. По пути толкнула коленки Максима. Потом коленки Жени. Не будут отращивать свои ходули и выставлять их в проход.
Добравшись до цели и стоя лицом к окну Танька, глядя только на своё суровое отражение, обулась. И, встав на полную стопу и делая вид, что налипший сор ей совсем не колется, развернулась и решительно двинулась обратно. Сначала пихнув Женькины коленки. Потом Максимовы. И, наконец, победно усевшись на край последнего в ряду сиденья.
Всё это в полной тишине.
Первым не выдержал Максим. Предательский смешок вырвался из его горла в попытке хоть как-то осмыслить ситуацию. За ним засмеялась Женька. Тихо и сдавленно, чтобы не привлекать излишнего внимания полупустой электрички. И последней, наконец, не выдержала Танька. Глядя на смеющихся Макса с Женькой, она против воли попыталась представить всё их глазами. И не смогла не развеселиться. Наметившаяся было обида растворилась в этой картинке. А ещё она почти решила, что ведёт себя глупо. И от этого ещё сильнее рассмеялась.
Максим выдохнул. Кажется, начинающаяся было ссора растворилась в мелькающих за окном пейзажах и солнечном свете. Признаться, она взбодрила его — как если бы кто-то пощекотал спокойные до этого нервы. Всё-таки, когда всё ровно, гладко и почти идеально — это временами скучно. Не те, чтобы Максим был поклонником эмоциональных качелей, но иногда кровь хочется и взбудоражить.
Женька так не умеет — от неё хоть каких-то вспышек за два года отношений ещё не было. Видимо, не её формат. Это формат Таньки. Который, наверное, уже успел свести бы Максима с ума, не будь в этих отношениях третьей «уравновешивающей» стороны.
Голос из динамика равнодушно объявил, что следующая остановка — их.
Женька потянулась и заранее привстала — мышцы немного сковало от однообразной позы, ведь в отличие от сестры она метаниями между сидений не занималась. Так что Женя не преминула возможностью по приличному поводу встать и, не спеша, двигаться к в сторону выхода. Конечно же, качнувшись от толчка притормаживающей электрички и цепляясь за спинку сиденья. Координация у неё с возрастом не улучшилась, а вот любовь к обуви на каблуке осталась — даже если это лёгкие летние босоножки. Мама до сих пор удивляется, как при таких вводных Женька ещё не переломала себе ноги. На что папа флегматично отвечал: тот, кому суждено быть повешенным, не утонет. А Женька просто привыкла к приподнятой пятке и не могла представить, как Таньке было удобно ходить на плоском ходу — назад ведь заваливает.
Электричка плавно остановилась и механически лязгнула дверями. Максим, закинув на плечо их общий рюкзак, уже нагнал девчонок в едва не закрывшемся прямо перед носом тамбуре. Но девчонки выходить не спешили, даже бойкая Танька, которая уже могла бы быть на полпути к речке. И Женька никуда не спешила, только держалась рукой за поручень. На него девушки не смотрели, а судя по положению их голов, взгляды устремлялись куда-то вниз. Максим начал догадываться, в чём дело. И подошёл вплотную к Танькиной спине — за Женькой всё равно ничего толком не разглядишь.
Так и есть. На станции нет платформы.
Судя по мятой и редкой траве среди обширного тёмного пятака, она когда-то была. Но то ли провалилась под землю, то ли её просто хотели менять и в процессе перехотели. Так или иначе, путь до земли был не близким. А время стоянки ограничено.