— Тяжело? — «сочувственно» спросила она Максима, который мужественно пёр их единственную поклажу и приноравливался к её шагу.
— Неа, — отозвался Максим, уже приноровившийся к рюкзаку.
— Странно, — заметила Танька. — Женька туда столько косметики напихала, что крокодила можно будет накрасить и на подиум выпустить.
Максим сдержал смешок, а Женька развернулась к сестре через плечо. Острые стрелки на её глазах будто подчеркнули полнейшую уверенность в том, что всё было сделано правильно.
— Крокодил — это ты про себя? — с издевательским оттенком поинтересовалась она. И придирчиво окинула ненакрашенное личико Таньки. — Нет, не поможет. Настоящий крокодил всё равно красивее тебя окажется.
Видимо, отсутствие посторонних и спокойная природа снизили Женькино напряжение, и она начала позволять себе едкие комментарии.
Танька преувеличенно вытянулась в лице, но на Максима даже не глянула — его помощь явно была сейчас без надобности.
— Настоящий крокодил подавится твоей пудрой и сдохнет, — «по-живодёрски» сообщила Танька. — Твоя мама уже грозилась всю эту штукатурку с балкона повыкидывать!
— А твоя мама… — начала, запаляясь, Женька, но вовремя прикусила язык. И обе они спешно покосились на Максима.
Который, к счастью, то ли не прислушивался, то ли не придал особого значения их «мамканью» и упорно шёл вперёд, почти не глядя на удаляющиеся впереди человеческие фигуры — дорогу-то он не знал, так что немного опасался заблудиться без зрительных ориентиров.
А между сёстрами повисла короткая неловкая пауза, наполненная обоюдным безмолвным вопросом.
Песчаная насыпь возле пруда перемежалась с травяными наростами. Расположившись на пляжном полотенце, Танька сразу зарылась стопами в разогретый песок, шевеля пальцами, отчего песчиночья поверхность забурлила. А вот Женька сразу начала разоблачаться до насыщенно-розового купальника.
Начала она, как ни странно, с босоножек. Привстав на одну ногу, потянулась к микроскопической застёжке на чёрном ремешке, держа баланс свободной рукой. Избавившись от босоножки, она голой стопой переступила на полотенце, край которого бездумно поправлял Максим, глядя на балансирующую в нагретом воздухе Женьку. Та стала чуть ниже, оказавшись на полотенце без обуви.
Теперь она стала стягивать футболку, скрестив руки и ухватив по бокам ткань, не спеша оголяя не очень загорелый живот — к Женьке вообще плоховато лип загар. Живот начал непроизвольно напрягаться, будто помогая движению рук. Ровно по середине обозначилась вертикальная полоска. А когда футболка скользнула выше — оголились тонкие рёбра. Которые, впрочем, пропали, как только из тела ушло напряжение. Футболка была скинута комком рядом с Максимом, и верхнюю часть тела теперь прикрывал только небольшой купальник со множеством каких-то ленточек и тесёмочек, покачивающихся от Жениного неугомонного движения — та уже, втянув немного живот, принялась возиться с пуговицей на шортах.
Увы, низ от купальника Женька надеть на забыла. Не отличающимся дизайном от верха, он мелькнул высокой посадкой пояса, создавая иллюзию абсолютно бесконечных Жениных ног. Правда, кожа на бёдрах немного пошла мурашками, и это портило вид.
Максим ревниво глянул по сторонам. По счастью, никого особо пялящегося на его девушку поблизости не было. Да и вообще пляж был, как ни странно, не слишком густо населён — несколько немолодых семейств с мелкими детьми. И в отдалении стайка примерно их ровесников. Штук пять девушек и трое парней. Но каких-то на взгляд Максима скучноватых — тихих, прикрытых панамами и полупрозрачными накидками на плечах или вокруг талий (Максим так и не смог запомнить, как эта штука называется). Девушки в закрытых купальниках тусклых цветов, как если бы им было что скрывать. Парни, периодически будто одним глазом залипающие в смартфон. Вроде ничего особенного. Всё мирно, чинно, благородно. Может, отношения среди этой компании даже чисто дружеские. И представители этой самой компании даже помыслить не могут, что у Максима-то как-то сама собой сложилась «lamour de troyes»*. И это как-то незримой стеной отделяет их троицу от всего остального мира.
Женька, разоблачившись, глянула на них с Танькой. Наверное, ей уже хотелось идти купаться. Но хотелось не одной. А Максим, погрузившись в свои размышления, этого не заметил. А Танька вообще не смотрела в их сторону — только на несмешно текущую водную гладь, своей сероватой синевой сливающейся с зелёной прослойкой противоположного берега и редеющим уже голубым небом. Так что Женька тоже села на полотенце, изящно вытянув вперёд ноги.