Максим с оттенком грусти окончательно понял, что никого на пляже они не интересуют. Это, конечно, неплохо. Но когда хранишь небольшую тайну, иногда хочется пощекотать себе нервы её возможным раскрытием.
Думая об этом, Максим зачерпнул ладонью чистого песка. Тот, поблёскивая разными оттенками бежевого, послушно пересыпался на ладони, словно представляя, что это не ладонь, а песочные часы. Повинуясь непонятному порыву, Максим сжал горсть в кулаке и поднёс её к стройной Жениной икре. И, видимо представляя себя кем-то вроде Хроноса, тонкой струйкой выпустил песок на бледную, чуть розоватую кожу. Лёгкие ветерок рассеял его в сторону, как только светлая пыль коснулась Женькиной ноги. Та хихикнула над ухом, поджимая от щекотки коленку. А вот Танька на подобный же жест отреагировала куда острее. В отличие от сестры, она замысла Максима не уловила — всё ещё рассеянно смотрела на развернувшийся перед ними нехитрый пейзаж. Поэтому вздрогнула, когда её лодыжку защекотало. Подумав, что какое-то насекомое решило по ней побегать. Встретившись со смеющимся взглядом Максима, она нахмурилась и шлёпнула ладонью по его запястью. Но, сделав это, торопливо сжала его предплечье, насколько позволяла длина пальцев. И снова отвернулась к реке.
Но гипнотизировать её больше не стала, а тоже стала разоблачаться. У неё, в отличие от сестры, это получалось безо всякого кокетливого оттенка. Просто рывком избавилась от блузки и, скакнув ягодицами по полотенцу, прямо сидя стянула с ног складчатую юбку. И осталась в купальнике, радикально отличающимся от Женькиного. Если у той лёгкая ткань будто и не особенно стремилась что-то спрятать, то Танин плавательный костюм будто починялся негласному правилу: ничего, никогда и нисколько. Не паранджа, конечно, но игривости минимум.
Плотный топ на толстых лямках, закрывающий декольте чуть ли не до шеи. Впрочем, всё равно ничего толком не скрывающий — при Танькиных объёмах что-то скрыть можно разве что бандажом, да и то останется достаточно пространства для фантазии. Да и о нижней части, несмотря на завышенный пояс трусов, можно много фантазировать — так упруго раздаётся таз на фоне неширокой талии.
Таким девушкам надо, конечно, соответствовать. Поэтому и Максим не забывает о культуре тела. Благо, данные позволяют. Не качок, конечно, но пропорции и небольшой рельеф когда надо имеется. Так что Максим не стал отставать от пассий и тоже остался в одних плавках.
— Ну что, пошли? — предложил он, чувствуя, что плечи уже начинает печь.
Танька с Женькой синхронно кивнули, поднимаясь.
Короткий путь к воде, и ног коснулся неожиданный холод — вода почти не нагрелась за тёплый день. Видимо, где-то в течении били холодные ключи.
Максим зашёл в воду первым и старался двигаться быстрее, несмотря на ускорившееся и как-то затревожившееся сердце — видимо, сосуды слишком быстро сжались. Но не хватало ещё прыгать от этого на месте, как кто-то из девчонок за спиной — до Максима донёсся шум и небольшие волны стали бить в район крестца. Не очень приятно. И чтобы этого избежать, Максим набрал в грудь побольше воздуха и дёрнул себя вперёд, вытянув руки и бухнувшись грудью на воду. И, торопясь привыкнуть к холоду, поплыл вперёд.
Танька злилась. Дно оказалось недостаточно гладким — какие-то камешки и прочие мусор, о происхождении которого даже не хотелось задумываться, всё время попадался под ноги и не давал нормально почувствовать сырой песок. Да и вообще вода холодила и была какой-то стеклянной и чужой наощупь. А тут ещё Максим, как ни в чём не бывало, просто поплыл по ней, словно модифицированный посланник божий. И ему хоть бы хны. Супермен.
Разозлившись достаточно и дойдя примерно до пояса, Танька сделала глубокий вдох. И, кулаком стиснув нос, назло всему миру бухнулась под воду. Та бездушно сошлась над её макушкой, погружая бедную Таньку в пучину холода и темноты. Сердце инстинктивно зашлось, норовя устроить организму панику. Которую пришлось купировать резким толчком вперёд, который в воде всё равно показался слишком слабым и плавным. Но ото дна Танька всё равно оттолкнулась и, доверившись умениям, поплыла вперёд, расталкивая руками непослушные водные потоки. И, проплыв насколько хватало дыхания, вынырнула, отплёвываясь и убирая с лица отяжелевшие волосы — собрать их Танька не догадалась.
Женька, в отличие от остальных, всегда побаивалась того, что может таиться в водной глубине. Там, куда не достаёт солнца. Поэтому если под водой её касалось что-то вроде водоросли (а точно ли это была водоросль?), то Женьку неизменно настигал приступ брезгливого страха. И лавкрафтовские монстры в миниатюре неизменно представали перед внутренним взором. Собственно, поэтому Женька до сих пор и не умела плавать.