С показаниями Дамблдора знакомились большой компанией. Присутствовали все Боргезе, синьорина Руджиери и синьор Тоцци, которые уже ощущались чуть ли не членами семьи. И Отто Скорцени, который очень хотел знать, во что такое интересное он влез.
Противно стало всем. Очень противно, до тошноты.
Синьору Валерию уже выписали из госпиталя. Она все еще принимала прописанный курс зелий, сыновья и дочь даже предложили ей ознакомиться с показаниями преступников позже. Но она твердо сказала, что хочет знать все. И была в своем праве.
Гермиона сидела рядом с Гарри и с отвращением смотрела на лицо того, кого считала величайшим волшебником современности. И где она там видела доброту? Милосердие? Обида на весь мир и зависть – сколько угодно. Она даже вспомнила Рона, тот с точно таким же выражением лица жаловался, что Малфои сумели избежать наказания, и что Гарри зря выступил в их защиту.
Все-таки хорошо, что заклинание, которое снова применил Снейп, чтобы картинку из Омута Памяти могли видеть все, не давало эффекта присутствия. Хоть как-то дистанцироваться от этого всего.
Джузеппе Орсини оказался паршивой овцой в своем семействе. В отличие от Дамблдора, в деньгах он не нуждался, а вот власти и величия хотелось. Так и он оказался на крючке у ушлого американца. А старая история со сквибами семьи Боргезе давала шанс проверить расчеты Дамблдора.
Боргезе никто не проклинал, просто произошел сбой, и у волшебника все дети оказались сквибами. Он, конечно, расстроился, ничего хорошего в этой ситуации не было. И на всякий случай заключил договор со своим родственником Орсини, чтобы тот, если с ним что-то случится, позаботился о детях, нашел им супругов-магов, и до восстановления семьи представлял ее интересы в Совете.
Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы легкомысленного папашу не отравили.
Орсини остался с маленькими сквибами на руках. Вся магическая собственность закрылась, опекун не имел доступа в замок на острове и на зачарованные земли. Но место в Совете давало очень много возможностей для интриг.
Очень может быть, что в самом начале Орсини и собирался выполнить свой долг. Но годы шли, терять положение не хотелось. Да и вообще…
Дети старинного друга оказались женаты на магглах.
Все-таки Боргезе были сильными магами. Дар из семьи окончательно не уходил, в каждом поколении рождались сквибы. Может быть, дело было и в том, что браки часто заключали в своем кругу, может еще в чем. И уже следующие поколения Орсини следили, чтобы Боргезе не вернулись в мир магов. Они уже привыкли к сложившемуся порядку вещей и считали, что имеют право поступать подобным образом.
И вот случился прокол. Не досмотрели. Очередной сквиб из рода Боргезе женился на очаровательной Валерии Кеун, тоже сквибке. И первый же ребенок, родившийся у них, оказался магом. Причем сильным.
Флавио стиснул кулаки. Жена прижалась к его плечу. Валерио и Агнешка взялись за руки. К бабушке прижались Ливио и Елена, которых решили допустить к просмотру, ведь они и так много знали.
Гермионе было даже представить страшно, что сейчас чувствовали Боргезе. Каково гордым аристократам выслушивать сетования на то, что они родились магами. По недосмотру…
Альбус Дамблдор и Джузеппе Орсини встретились в США и вместе отправились в Рим. Исправлять недосмотр и экспериментировать.
Ливио Боргезе пребывал в перманентном шоке. Четверо очаровательных здоровых детей его совершенно не радовали. Да и как законопослушный человек, верующий католик, занимающий далеко не последнее место в обществе, может радоваться откровенной чертовщине, творящейся в детской? Игрушки летали по воздуху. Нелюбимая каша испарялась с тарелок. Если малыши пугались или сердились, то обязательно что-нибудь взрывалось или загоралось.
Прислуга носила с собой святую воду, освященный мел, соль и украдкой крестила все, что видела.
Грешили на полтергейст, это было даже модно. Только вот полтергейст следовал за семьей, причем конкретно за детьми. Семье дипломата часто приходилось переезжать. Каким образом зловредная сущность последовала даже в Каир?
Жена только руками разводила.
Детей несколько раз отчитывал священник – не помогало. Наконец очередной святой отец обрадовал несчастных родителей, что их дети – волшебники.
Ливио в ответ заявил, что шутить над его горем недостойно благочестивого человека. Какие еще волшебники?
В родне, правда, затесалась дама-медиум из России… Но вряд ли дело в ней. Как человек просвещенный и образованный, синьор Ливио в магию не верил, считая знаменитые и модные спиритические сеансы фокусами и наглым надувательством. Признавал только деревенских знахарок, так как считал, что они неплохо разбираются в травах и народной медицине.