- Это так просто? – спросил Скорцени. – Такие манипуляции с памятью и сознанием? Кошмар какой!
- Не так уж и просто, - ответил Снейп, принимая бокал с коньяком, - к счастью. Должен работать специалист, иначе у человека банально исчезнет кусок памяти. Частичная амнезия. Но Дамблдор – неплохой менталист. Защититься можно. Самое простое – вести дневник. И если какое-нибудь воспоминание исчезнет или исказится, тут же обращаться к специалистам в госпиталь. Амулеты есть. Одни подают сигнал, если к человеку без его согласия применяют что-нибудь из ментальной магии. Есть и такие, которые полностью блокируют попытки проникновения в чужой разум. Изготавливаются индивидуально.
- Дорого? – тут же спросил Скорцени. – Я заплачу сколько надо. Это же ужас! Как представил, что вдруг поверю, что Вальтраут не моя дочь, волосы дыбом встали.
- Думаю, что всем такие амулеты нужны, - сказала Агнешка, - синьор Аддреоти отличный мастер. Расчеты сделаю.
- Сколько же у нас теперь этих амулетов, - вздохнул Валерио, - от «Империо», от насильственной аппарации и подсунутых порт-ключей. И прочие, и прочие... Попали в сказку, стали волшебниками.
- Жалеешь? – спросил у него Флавио.
- Конечно, нет, - Валерио отпил глоток коньяка, - что бы я делал без Аньезе, без новых друзей?.. И такие вещи нужно знать, хотя бы для того, чтобы быть к ним готовым. Если бы отец и мама не были изолированы от мира магии, то они справились бы и не попали в страшную ловушку.
- Если бы Ливио тогда не уехал, - синьора Валерия стиснула в ладони носовой платок, - то кто знает, может быть он был бы жив.
- Орсини умер потому, что не справился с платой за ритуал над детьми, - сказала Агнешка, - это понятно. А вот Дамблдор, похоже, преждевременно постарел. Думать нужно, что делаешь.
- С родственниками что делать будем? – спросил Вирджинио. – Не кровную же месть им объявлять. Но спускать такое ни в коем случае нельзя.
- Виру можно получить, - сказала синьорина Руджиери, - за обман, за использование вашего места в Совете. И за попытку фактически уничтожить семью. Если глава семьи не идиот, он сам предложит достойное возмещение.
- Деньги? – пожал плечами Валерио.
- Зачем деньги, - вступил в разговор синьор Тоцци, - книги, сильные артефакты. Можно и семейные секреты узнать. Вы, главное, сгоряча не решайте и со святыми отцами посоветуйтесь. У Орсини много чего есть, что вам пригодится. Только на брак не соглашайтесь. Они могут предложить, мол, чтобы скрепить перемирие и все такое. В старые времена часто свадьбы играли, чтобы кровной мести не было.
- У меня есть невеста, - ответил Валерио.
Агнешка продемонстрировала кольцо и отпила из своего бокала.
- О, поздравляю! – отсалютовал бокалом Скорцени. – Желаю счастья!
- Спасибо, - бледно улыбнулся Валерио, - обвенчаемся после взятия Гибралтара, такое условие поставил король, давая разрешение на брак.
- Интересные у вас законы, - заметил Гарри.
- Какие есть, - развел руками Флавио.
Разговор не клеился. Слишком многое навалилось. Продолжение перенесли на следующий вечер.
Оставшись в своей спальне, Гермиона снова и снова прокручивала в голове тошнотворные подробности. Если в начале ее шокировала легкость, с которой Дамблдор пришел к идее по сути изувечить чужих детей ради доступа к их имуществу, то потом буквально убило то, с каким хладнокровием все было проделано. В конце концов, все могло не пойти дальше теоретических рассуждений. А тут… Ни на секунду не усомнился в своем праве ломать чужие жизни. Еще и злорадствовал… Врал в глаза несчастным растерянным родителям, хладнокровно мучил детей. Вирджинио же был совсем крохой. И эти страшные установки… Месть за то, что у него ничего не получилось. Вот уж действительно «великий светлый волшебник». Как же хорошо, что они его остановили! Наверняка Боргезе – не единственные его жертвы. Что-то еще им поведают? Наверное, завтра пойдут откровения про сотрудничество с Гриндевальдом.
Гермиона вытянулась под одеялом, потом вздохнула и зажгла ночник. Хорошо бы и до того американца добраться. Она сама часто возмущалась, что чистокровные волшебники не делятся семейными секретами. Вон, даже на Агнешку из-за этого дулась. Но одно дело обижаться, возмущаться и завидовать. Теперь Гермиона могла самой себе признаться, что ей завидно. А вот заниматься такими аферами… Нет, даже ради самых великих тайн она бы на такое не пошла. Есть вещи, которые просто нельзя делать. Потому что, совершив что-то подобное, ты сам непоправимо изменишься и перестанешь быть человеком. Станешь тварью.