- Да, - согласилась Гермиона, - если не давать свободного доступа никому, то и обид не будет.
Но долго грустить не получилось. Да и не хотелось, если честно. Ведь впереди было столько работы. И грандиозный праздник в Риме. А потом нужно будет присутствовать при открытии замка и прочих земель Боргезе. Дел невпроворот.
В Риме на празднично украшенных улицах было не протолкнуться от нарядных толп. Как же хорошо быть волшебником, уметь аппарировать и пользоваться порт-ключами. Гостиницы не только в самом городе, но и в окрестностях были забиты до отказа. Конечно, их могли принять все Боргезе, но в своем доме лучше. У Валерио и Агнешки остановился Гарри, который спешно дошивал нарядные платья. Его клиентками оказались все дамы Боргезе, синьорина Руджиери и дамы Тоцци, а так же супруга синьора Гварнери. Последним тоже достали приглашения, хотя и не в самую престижную ложу. Но это не так важно, важен сам факт, что приглашения прислал не кто-нибудь там, а сам принц Боргезе. Гварнери и Тоцци заодно и о вассалитете договорились. А что? Это очень даже престижно и ощутимо поднимало акции семейства. А Валерио получал преданных и сильных волшебников. Всем хорошо, все довольны.
С их мест открывался потрясающий вид на украшенную флагами и цветами площадь. Рядом с Агнешкой замерли Елена и Ливио. Валерио находился среди командования. Эйлин Принц в нарядном, украшенном кружевами платье смотрела вокруг с некоторым испугом. Том Риддл оглядывался с восторгом. Гермиона и Марчелло держались за руки.
- Не жалеешь, что не пройдешь по площади? – тихо спросила Гермиона.
- Ни капли! – улыбнулся Марчелло. – Награды и так все видят, а я иначе не мог бы быть все это время с тобой.
И эти слова грели душу.
Толпа заревела, люди вскакивали с мест (на трибунах для важных гостей стояли стулья), вскидывали руки в приветствии. Поднимали высоко детей, размахивали цветами и флагами. На особую трибуну поднялась королевская семья, дуче и представители Большого совета.
Наконец крики стихли. Дуче вышел к микрофону.
Его речь постоянно прерывали овациями. По счастливым лицам текли слезы радости. Победа… Победа…
А Гермиона вдруг вспомнила страшную фотографию двух обезображенных тел, над которыми глумилась толпа. Теперь этого не будет. Не будет смертей под бомбами, кровопролитных сражений, предательства, массовых расстрелов, изнасилования итальянских женщин марроканцами, голода и унижения. Худой мир лучше доброй ссоры. А живые люди – фотографий в траурных рамках. Войне конец.
Начался парад. Из толпы зрителей то и дело выскакивали женщины, молоденькие девушки и дети с цветами в руках. Солдаты и офицеры смеялись, принимая букеты. Гермиона вместе со всеми махала бойцам Decima MAS. Как хорошо, что все они живы…
Вот площадь опустела, начиналась другая часть праздника.
Мимо трибун промчался всадник, наряженный как древнеримский сигнальщик. Пропела труба, и на площадь вступили легионеры. Грянули аплодисменты. Понятно, что это всего лишь костюмированное шоу, но как же было красиво! Особенно впечатлили мчащиеся на бешеной скорости колесницы. Древняя часть истории подошла к концу. На площади появились группы в средневековых нарядах. Важно шагали копейщики, покачивались в седлах рыцари, прекрасные дамы держали на руках соколов. Развевались знамена с гербами государств, городов и коммун. Среди «знатных» гостей и представителей власти совершенно органично смотрелись крестьянские повозки с дарами щедрой итальянской земли, а яркие народные костюмы разных регионов страны ничуть не уступали дорогим нарядам синьоров и синьор.
То тут, то там мелькали повозки с бродячими актерами и жоглерами в ярких костюмах, сшитых из разноцветных треугольников. Расточали улыбки и воздушные поцелуи красавицы Коломбины. И повсюду были цветы.
- Какая красивая Италия! – сказала Гермиона на ухо Марчелло.
Он в ответ на мгновение прижал ее к себе.
Но закончилась и средневековая часть. Снова сигнал трубы. Вперед выступили барабанщики. И на площадь буквально ворвалась наездница на белом коне. Барабанщики высоко подняли палочки. Снова сигнал. И…
Это было… Как это было прекрасно! Гермиона вспомнила название – выездка. Но для нее это оказалось прекрасным завораживающим танцем. Прекрасный конь шел испанским шагом, замирал на месте, вертелся и кланялся. Всадница сидела неподвижно. Казалось, что она не управляет конем, а он сам радостно танцует под рокот барабанов, гордясь драгоценной ношей.
На площадь выехал целый отряд бородатых всадников в красных рубахах и широкополых шляпах. Понятно, средневековая разобщенность закончилась. Гарибальдийцы. А наездница, значит, Анита. Проскочили хитрые итальянцы эпоху Наполеона.