- Ребят, смотрите, кто это у нас тут? - сказал Рыжий, не отводя от меня взгляда, - Повешенный.
Шестерки с радостью подхватили шутку и заржали.
- Висит груша, нельзя скушать, кто это - Андрюша!
- Может запереть тебя здесь, да вдруг ты на канате повесишься или к мамке запросишься, сиську пососать. Ты же сосунок у нас, за юбку держишься. Или может у тебя с мамочкой любовь?
Вот честно, видит бог, я не хотел бить детей, но про «мамку» они зря. Вообще сначала думал развернуться и молча уйти, проигнорировав засранцев, но они не оставили мне выбора. Я повернулся к Пашке и подмигнул, тот понял всё без слов, закрыв дверь спортзала изнутри.
- Буду бить нежно, но больно, - с улыбкой произнес я, нанося легкий толчок в солнечное сплетение Рыжему. Отчего тот осел на пол, нервно глотая воздух, как карась на льду.
Товарищи, что стояли сзади, не сразу поняли, что произошло. Запомните! Важная деталь. Первым вырубаем вожака, внося дезориентацию в коллектив. Сначала ко мне подскочил темноволосый парень, почти на голову меня выше, какой-то акселерат, грозно сжавший кулаки.
- Первый пошел! - снова с улыбкой сказал я, ловко увернувшись от удара и давая пендаль для ускорения.
- Второй пошел! - уворот, подножка, толчок в спину и другой парень полетел вперед по инерции.
- Следующий! - взглянул я на третьего. Но тот, видимо, не спешил на раздачу, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Он явно не ожидал такого поворота событий. К этому моменту наш «карась» отдышался и с новыми силами ринулся на меня. Я перехватил его руку, сделав болевой на кисть, выворачивая ее наизнанку. Рыжий осел на колени истошно завыв.
- А-а-а-а, не надо, больно, ты мне руку сломаешь.
- Сломаю, обязательно сломаю, будь уверен. Если еще раз подойдешь ко мне или Пашке и что-нибудь вякнешь. Вас это тоже касается, - грозно посмотрел я в сторону опешивших пацанов.
- Да понял я, понял....отпусти ....пожалуйста.
На сегодняшний день воспитательный процесс был окончен. У выхода из зала на полу валялась чья-то куртка. Паха наступил на нее и рывком оторвал рукава.
- А это вам за мою рваную одежду.
И мы гордо ушли, хлопнув дверью.
- Что это сейчас было?
- А хрен его знает, я что-то и сам не понял, - сказал Рыжий, держась за больное запястье.
Они так просто нас не оставит - затаились, выжидают удачного момента. Мы оба понимали это и стали готовиться к ответному удару, всеми днями проводя свободное время на спортплощадке. Я показывал Пашке известные приемы самозащиты, попутно отрабатывая на нем удары. Но после первых легких тычков, парень съеживался и не следил за движениями.
- Перестань бояться боли, ее не избежать, ты должен быть к ней готовым.
- Тебе-то просто говорить, ты вон, как умеешь.
- И ты научишься. Запомнил движение? Давай, теперь твоя очередь.
С моргами возникли проблемы. Не все спешили выдать интересующую нас информацию, приходилось ездить туда, вешать лапшу на уши о пропавшем родственнике, предлагать деньги. Благо родители мне в финансах не отказывали. Мама давала деньги по первой просьбе, а то и вовсе втихаря подсовывала мне их в карман.
Спустя пару недель пристального внимания, видя мою адекватность и положительные изменения, контроль надо мной был ослаблен. Мать уже без страха отпускала меня гулять, обходясь телефонными звонками: - «Мамуль, все в порядке. Нет, я не голоден. В девять буду дома». Она не могла нарадоваться мной. Я хорошо кушал, не сидел всеми днями за компьютером, общался с Пашей и вовремя приходил домой: трезвый, без запаха табака, синяков и разбитого носа. Порой мы подолгу сидели на кухне, попивая чай и непринужденно болтая обо всем на свете. Отца я видел не так часто, как хотелось бы. Он постоянно задерживался на работе, готовя очень срочный и важный проект. Но в те часы, что нам удавалось пообщаться, он снова рассказывал нам о самолетах, скорости и небе. Этот человек был влюблен в свою профессию, а мы с Пашкой слушали его взахлеб, представляя, как сидим за штурвалом огромного авиалайнера.
Мы вообще с мелким очень сдружились. Теперь и меня самого тянуло к нему. Все дела мы решали вместе, став друг для друга настоящими «братюнями».
- Знаешь, я себя считаю каким-то предателем, - признался однажды он. - Я и по старому Андрюхе скучаю, но и тебя терять не хочу!
Я улыбнулся, дружески похлопав его по плечу.
- Что бы ни случилось Пах, я тебя не забуду.
- Ну, так если тебя в больницах нет, вероятность того, что ты жив, очень мала, я бы сказал ничтожна. Зачем тогда тебе все это?
- Не знаю дружище, не знаю. Считай это провидением свыше или чем угодно, но мне нужно себя найти. Эта мысль не дает мне покоя, я чувствую, что-то произойдет.