Тут было над чем поразмыслить.
Мы допили чай, и я сочла, что и так отняла у миссис Флетчер слишком много времени.
Я встала и поблагодарила за угощение:
– Было очень любезно с вашей стороны принять меня, миссис Флетчер.
– О, в эти дни у меня так мало развлечений. Я всегда очень рада гостям. Хотя, – тут она подлила себе в чашку еще немного чая, – я надеялась, что вы приедете вместе с мужем.
Я удивленно подняла на нее глаза. Нет, разумеется, слухов о светском образе Майло ходило гораздо больше, чем обо мне. Так что вполне естественно, что миссис Флетчер была о нем наслышана.
– Просто подумала, что как-то неловко заявляться к вам вдвоем без приглашения.
– О, я всегда рада принять истинного джентльмена, – ответила она. – Скажите, он так же красив, как на фотографиях? – Вопрос был задан напрямую, но в глазах ее снова вспыхнул шутливый огонек.
– Намного красивее, – ответила я.
– В таком случае непременно захватите его с собой, когда надумаете навестить меня в следующий раз.
– Непременно, – ответила я. И подумала, что Майло будет интересно познакомиться со столь незаурядной персоной, как миссис Флетчер. По крайней мере, ему наверняка понравится, как перед ним будут лебезить.
И вот мы расстались, и я обещала непременно заехать к ней еще раз на чай, как только позволит время.
Выходя из дома, я не удержалась от мысли, что помимо знаменитой миссис Роланд существуют и другие источники не менее ценной информации.
Глава 27
– Ну, узнала что-нибудь интересное? – спросил Майло, когда я вернулась к машине.
– Думаю, да, – несколько рассеянно ответила я. И действительно, миссис Флетчер поведала мне много любопытного. Впрочем, некоторые из этих фактов были мне уже известны. И тем не менее я чувствовала, что она сообщила мне одну вещь, значение которой я пока что не могла оценить в полной мере.
Я перебирала в памяти все сказанное ей, стараясь выделить наиболее значимые, по моему мнению, моменты. Было нечто такое…
– А я познакомился в пабе с одним занимательным джентльменом, который рассказывал страшно интригующие истории, – сообщил Майло. – Некогда он работал в Лайонсгейте помощником садовника.
А вот это любопытно.
– Значит, помощником садовника?
– Да. Я сказал ему, что остановился в Лайонсгейте, что, по его мнению, говорило не в мою пользу. Но после нескольких пинт пива он сразу проникся ко мне.
От Майло исходила присущая только очень богатым джентльменам аура. Но он с легкостью мог расположить к себе людей из самых разных классов и сословий, благодаря своей красоте, обаянию, а иногда – и просто подкупом.
– Сказал что-нибудь о событиях в Лайонсгейте?
– Примерно все то же самое, что мы уже слышали. Байки о всяких там вакханалиях или оргиях. Похоже, тамошняя молодежь пускалась во все тяжкие.
Я кивнула:
– Примерно то же самое говорила мне и миссис Флетчер. Все это, разумеется, лишь слухи, но она сказала мне, что одна из женщин в этой компании забеременела. Думаю, это была Фрида Коллинз. Ее сыну около семи, по возрасту подходит. И еще она явно что-то скрывает. Интересно было бы знать, что именно.
– Не думаю, что это имеет такое уж большое значение, – заметил Майло. – Она не первая и не последняя из женщин, кто выходит замуж по этой необходимости.
– Нет, конечно, – согласилась я. – И именно поэтому мне хотелось бы знать, не стоит ли за всем этим что-то еще.
– Стоит, могу тебя заверить.
– Что?
– Интересно, что ты упомянула именно миссис Коллинз. В моем разговоре с садовником как раз упоминался мистер Коллинз.
– Вот как? – воскликнула я, обнадеженная перспективой получить хоть какой-то новый ключ. – И что же он сказал?
– Сказал, что той ночью, когда погиб Эдвин Грин, он вдруг проснулся и увидел две фигуры, бредущие от летнего домика. Потом он на несколько секунд отвернулся, а когда снова глянул, заметил, что в дом входит только один человек.
– И это был Брэдфорд Гленн?
– Нет. Это был Филипп Коллинз.
– Но это могло случиться в любое время ночи. Ведь выходили они не все сразу.
Майло покачал головой:
– Он сказал, что видел, как выходили другие, и удивился, что последний джентльмен вышел значительно позже. Похоже, его очень интересовали их действия. Остается лишь гадать, почему происходящее в Лайонсгейте стало притчей во языцех в местном пабе.
Я призадумалась над этой новой информацией. Неужели той ночью Изабель Ван Аллен видела мистера Коллинза? Неужели она приняла его за Брэдфорда Гленна и потому решила, что тот стал виновником смерти Эдвина Грина?