Ежедневно связывались через Марфу с Ыыгхом и уточняли свое место в ралли Новгород – Черное море. Постоянно было приемлемое второе-третье.
Пару раз останавливались на ночлег в селах, но в основном спали в лесу. Города не попадались, да может их в 11 веке по этой дороге и не было. Все было тихо и мирно, к нам никто не привязывался. В поселках я на ночлег вместе с Богуславом и Олегом не умащивался – хватило мне одной ночки, проведенной с древнерусским маньяком, натерпелся.
Через десять дней появился Смоленск. Большой город стоял с нашей стороны Днепра. Поменьше, конечно, второй столицы Руси – Великого Новгорода, но тоже впечатлял сиянием куполов церквей, количеством населения, шумом рынков. Вот Днепр, который здесь называли Славутич, разочаровал и вызвал желание изменить гоголевские строки из «Страшной мести» на более близкий к истине вариант:
Редкая птица НЕ долетит до середины Днепра, – в основном, курица.
Ширина реки здесь была всего-то метров сто, и то в дождливый осенний период. С величавой красавицей Волгой и не сравнить. Вдобавок, здесь Славутич был бурным, как горная речушка. Да, несолидный какой-то древнерусский поток.
Смоленск стоял на семи холмах. Детинец и все храмы были еще деревянные. Народ был одет так же пестро, как и в Новгороде. Настилов по улицам не наблюдалось, было грязно. Впрочем, на Руси всегда так. Город был значительной вехой на пути «из варяг в греки», кишели иноземные купцы.
Мы остановились на приличном постоялом дворе с харчевней. Поставили в конюшню лошадей, расположились по парам в комнатах. Я обосновался вместе с Николаем в надежде на совместное посещение церквей и вечерние богословские беседы, Богуслав с Олегом – пусть вместе куролесят по ночам, Наина с Иваном продолжили привыкание к семейной жизни, Емельку пристроили к Матвею – будет кем покомандовать бывшему атаману ушкуйников, словом, все были при деле.
В это время наша команда возглавила гонку, и мы решили не рисковать – пусть аутсайдеры подтянутся, а для этого отдохнуть в Смоленске пару дней. Кормили прилично, в комнатах было чистенько, клопы не донимали – чего бы не пожить. Марфа была при мне, протоиерей не роптал.
Богуслав потихоньку молодел: разглаживались морщины, улучшался цвет лица, понемногу изменялись черты лица. Бабенку нашел себе через два часа после того, как мы появились на постоялом дворе. Женщина была приятная на лицо и в манерах, голосок заманивающий, словом, этакий цирлих-манирлих, с деревенскими простушками и не сравнить. Лет тридцать – тридцать пять, среднего роста, приятной полноты – все как надо. Вдова. Муж умер от неведомой болезни год назад.
Олег только завистливо вздыхал – он, вроде бы и помоложе, и холостой в данный момент, а боярин и не скрывал, что женат и многодетен, но выбрали все равно Богуслава. Звали ее Василиса, второе имя Мавра. Ну, пусть дядя Слава позабавится.
Удивила реакция протоиерея на эту связь.
– Гнать эту вонючку прочь надобно, – хмуро заметил Николай, – вся сердцевина у нее гнилая. Знаешь, как имя Мавра с греческого языка переводится? – Я не знал. – Темная, черная. Неужели вонь не чуешь?
Не чуяли мы все – я, Богуслав, Иван, Матвей, даже Олег, с чутьем, как у волка. Неожиданно подняла хай и Наина.
– Она же ведьма! У нее имя выдуманное, внешность – морок, сквозь который вы, мужики, увидать ничего не в состоянии! Она может быть и жуткой старухой, а вам невесть что покажет. Не верьте ей ни в чем! Вся ее сила идет от злого Чернобога, а не от Макоши, как у меня. Это бог холода, смерти, зла и безумия. Какую-то гадость она затевает! Остерегаться ее надо.
– Но Богуслав же достаточно сильный волхв, чтобы разгадать любую угрозу, – попробовал возразить я, – а он молчит.
– Из мужчин это могут увидеть только наши раввины, ну, может быть кто-то из ваших попов.
– Протоиерей очень похоже высказался, порекомендовал гнать бабешку в три шеи. Он еще какой-то тяжелый дух, идущий от Василисы чует.
– Есть и в вашей церкви большая сила! Не зря к ней народ тянется. Если нам со святым отцом не веришь, попробуй завтра затащить ведьму в церковь. Сдохнет, а не пойдет! Эти твари только на Лысую Гору летают охотно, а в Божий храм под страхом смерти не загонишь.
Мы беседовали у нас в комнате. Протоиерей куда-то вышел. Ванька был, как обычно, возле любимой, и сейчас переводил взгляд с меня на Наину, не зная, на чью сторону встать – при нас обоих он числился подчиненным. Вроде я глава похода, но волхвица половчей меня в колдовстве.