– Ловок, ох ловок бес! – восхищенно промолвила Татьяна. – Женат?
– Конечно.
– Что я дура спрашиваю! Неужели этакого орла бабы, не чета мне, не ухватят! Пошли, полового построим, чтобы знал, свинюга, свое место. А то мне уж приходилось его за наглость и грубость приласкать. Тебе вся эта лишняя возня не нужна, жить тут не собираешься.
– Сейчас, только для солидности саблю прихвачу. Привык за пять лет носить ее постоянно.
– Для него, даже безоружного, убить пять-шесть вооруженных врагов не составляет труда, – сам видел, – встрял я. – Их, ушкуйников, боятся самые опытные княжеские и боярские дружинники.
– Орел, ох орел! – восхищенно протянула Танюша. – Ну пошли, сокол ты наш, за сабелькой!
Скоро ватага была готова к выходу. Богуслав, из-за донимающей его ближе к вечеру слабости, с нами не пошел, Матвей был оставлен для поддержания порядка в общепите, Иван еще не вернулся после визита к будущим нерусским родственникам, отец Николай негодовал на подлые киевские замечания к несомненным истинам о светлом облике святых – было очень похоже на нацарапанное по серебряному окладу драгоценный иконы матерное выражение.
Емелька стал просить о выдаче какого-нибудь вооружения.
– Вон у Татьяны сундучина какой оружия полон! Задарит пусть саблей или мечом каким недорогим, гораздо сильнее сражаться буду.
– И побьешь ворога, как Архангел Михаил, Архистратиг Небесного Воинства?
– Ага, – клюнул на простенькую наживку глупенький представитель паствы протоиерея Николая.
– И да воскреснет Бог, и расточатся врази Его?
– Да, да!
– И живых врагов ты не оставишь после себя?
– Нет, нет!
– Молодец! А теперь гони за убыток семьдесят гривен!
– Как же это, – растерянно пробормотал православный богатырь, невнимательный к предыдущим речам, и не очень ловкий в счете, – за что же такие деньжищи с меня?
– За твою дурость и невнимательность! – загремел я. – Слушать надо ухом, а не брюхом! Сколько талдычили сегодня, что убивать в Киеве нельзя, дорого встанет, а ты в это время где был? О шлюхах мечтал? А теперь дайте ему оружие, он расточит всех врагов, а все остальные должны за его вшивую удаль расплачиваться?
– Да я…, – чуть не плакал Емелька, видимо думая: а как все хорошо начиналось, прямо как на дорожных проповедях святого отца, и вдруг такой облом!
– А ты, дурачина, идешь сейчас лупить врагов без всякого оружия, и не дай тебе Бог кого-нибудь из разбойников покалечить или убить, можешь считать себя уволенным, и убирайся тогда на все четыре стороны! На даровой ночлег и ужин сегодня не рассчитывай – дармоедов кормить не буду!
– Я иду, уже иду!
– Идет он, идиот! Оксана, уведи этого бестолковца на двор и растолкуй ему, о чем тут знающие люди битый час уже толкуют!
Худая, но очень цепкая столичная штучка, тут же уволокла Емелю на улицу.
Что-то я злее боярина-дворецкого делаюсь, поднабрался что ли от него? А общаться с людьми надо с любовью и ласкою, а не грубо их драть с рывка да с тычка. Вот отведем метеорит, начну делаться тихим и ласковым. Оставшимся в живых буду петь колыбельные песенки перед сном и рассказывать сказки с хорошим концом. Отдыхайте, мишки и зайки, после трудов праведных, – мы, чудом уцелевшие в трудном походе, будем жить долго и счастливо. А сейчас за грубый нрав не взыщите – не для себя, для всего человечества, для всей вашей параллельной Земли стараюсь. И мне тоже есть кого в этом мире неистово беречь – моя любовь тоскует одна в Великом Новгороде, готовясь рожать для нас любимую в будущем дочку… Ладно, некогда тут нюни развешивать – вперед и с песней!
Завершали беседу втроем. Начал пострадавший конюх.
– Может мне в волка перед выходом перекинуться? Потом назад. Получше буду себя чувствовать, болеть перестанет и драться смогу половчей, сила вся вернется. Сразу поприличней и выглядеть буду.
Мы с боярином переглянулись: что-то сегодня в коллективе было неладно. Хотелось объявлять охоту на врагов народа как в сталинскую пору.
– Ты тоже не понял, для чего обшарпанность твоей рожи нужна? – зверея на глазах, но еще кое-как сдерживаясь, спросил бывший глава Тайного Приказа Новгорода Великого.
– Да все я понимаю, но ведь сейчас идти по столице с этаким лицом будет просто неудобно!
– Неудобно тебе будет ползти в сторону терема посадника, когда он будет разбираться, за что мы грабителей перекалечили! У тебя должно быть травм не меньше, чем у пятерых бандитов вместе взятых. Поручим это дело Матвею, он юноша в этом деле опытный. У косых с кривыми по одному пальцу отломаем, у тебя, стало быть пять. Подглазину ты хочешь обновить? Ушкуйник тебе потом просто один глаз выткнет. Уж не взыщи – глаз штука дорогая!