– А что за обещание он тебе дал?
– Да это так, мужское, тебя не касается.
– Вовчик, миленький, я на колени встану, лишь бы узнать!
– Тихо ты! Он болтунов не любит!
– Очень тебя прошу!
– Пообещал он мне, – тихонько и голосишком старого болтуна доложил я, – что никого из моего отряда обижать не будет!
– А в твой отряд можно попасть?
– В мой уже нет, но Яцек через неделю свой сколачивать будет.
– А для чего?
– Я их польских дел не знаю.
– А твой отряд для чего?
– С черным волхвом биться идем.
– Да разве ж вы одолеете?
– Скорее всего нет, очень силен волхв. Еще ведьма при нем крутится.
– Не Василиса часом?
– Именно так.
– Сегодня она подловила меня возле постоялого двора. То се, знаете ли их, из Новгорода идут. Потом еще раз уже в обеденную залу подсунулась. Вас с боярином еще не было, а мы с Танькой с попом сидели, он меня едой угощал и уши мне своими церковными байками заливал. Увидела ведьма священника, отпрыгнула, как черт от ладана и ушмыгала куда-то. А там вы пришли, потом Олег побитый. Так чего мне про поляка-то врать?
– У этих, что в избе, у кого-нибудь родственники в других городах были?
Девица задумалась.
– Да вроде у Мала Беззубого кто-то был, где точно не помню. Вечно по пьянке орал: к родне куда-то там уеду! Вроде в Псков. А может и не в Псков…
– Неважно, – отмахнулся я. – Скажешь родственник к Беззубому приезжал. Сначала его в дом не пустили, потом Мал к нему на крыльцо вышел. Пошептались пару минут, потом приезжий крикнул: да провались ты со всем этим! – и убежал. А в дому не был, отравить не мог. А ты умаялась на дворе караулить, пошла узнать в чем дело, и все это увидала.
– А Косой с Кривым лишнего не сболтнут?
– Они после моей наливочки уже никому ничего не сболтнут. Не советую и тебе лишнего говорить.
– Молчу, как рыба! Но за это еще пять рублей!
– Рубля по уши хватит. Это не мне, это тебе нужно. Сейчас мы уйдем, а ты нас в корчме найдешь.
Вернулся в избу, поставил две пустых бутылки рядком, вылив остатки из одной в дыру в полу, велел Емельяну взять мешок с мягкой рухлядью, Тане отдал для сохранности деньги и попросил передать все Матвею. Олегу велел созвать всех наших на празднование победы. Мягко заметил, что наличие других посетителей не приветствуется. Марфе велел отправляться с ними. Сказал, что сам буду немного позже и велел начинать без меня. Вспомнив про договоренность с Емелей, сунул ему рубль.
Посовал разбойникам медную мелочь по кошелям, Кривому с Косым насыпал серебра – рубля по два по три. Сам накинул чей-то темный легкий плащ, висевший в сенях, и тоже вышел.
Разошлись кто куда. Основная ватага двинулась в сторону харчевни, Оксана подалась к соседу, я прижался к забору в сторонке от калитки.
Обостренным слухом вскоре уловил лай чужой собаки, чей-то кашель, стук двери. Через какое-то время к бандитской калитке подошла Ксюшка с кряжистым мужиком в лаптях.
– Да может просто пьяные? – все не верил Афоня.
– А то я их пьяных не видала! Да они на меня трезвые сроду и не залазили! – визгливо ответствовала Ксана. Подумав, уверенно добавила: – Как и ты!
Они зашли в калитку и пошли по двору.
– А тут при тебе еще какой-то с мечом крутился, он где?
– Это к Беззу…
Бандит и подстилка скрылись в доме. Лапоть оказался человеком въедливым, и их не было минут двадцать. Где-то лаяли собаки, кричал какой-то человек, ухала сова, – Киев жил обычной жизнью.
Вновь заслышались голоса.
– Вроде и не ограблены, а денег при них маловато…
– Я ихних дел не знаю, и кассу ихнюю не веду!
– Твои дела известные, и ведешь ты их от всей … (дальше последовало непонятное на расстоянии слово, звучащее как дрозды). Гы-гы-гы!
Странный киевский юмор! Возможно бандитский сленг, особое арго? Ботают на зачатках фени?
Ладно, хватит моих филологических шуточек. Лапоть ушлепал к дому, Оксана уже зашелестела к постоялому двору. Пора и мне заструиться за ней.
Филологические измышления появились у меня после недолгой жизни, прожитой под наблюдением одной симпатичной школьной учительницы. Она считала себя несостоявшимся филологом, усиленно занималась этой наукой и с невероятным упорством тащила меня в ЗАГС. В ЗАГС я, конечно, не пошел, но узнал, кто такой Бахтин, начитался вволю Джойса и Кеппена, и даже прослушал пьесу Беккета «В ожидании Годо» в ее исполнении.