И вообще, не хватит ли выгадывать, надвариантник? Твое знание не для выгод, это ясно.
Темнеет. Поднимаюсь, иду к своим биокрыльям. Сворачиваю их, складываю плоскости, застегиваю в нужных местах ремешки… Во что-то превратится этот пакет утром, в рюкзак? Ложусь, подкладываю его под голову. Впереди, на холмах, загораются огни, вверху звезды.
…Мой путь под горку. В свою «лунку». Но все-таки хорошо, что вернулся надвариантным, прошедшим из края в край по Пятому. А то ординарный А. Е. Самойленко, что греха таить, излишне озабочен, выбив Пашу, занять его место. Не в месте счастье!
…Никакого прекрасного будущего время нам не приготовило. Верование, что XXI век окажется лучше XX, того же сорта, что и убеждение, будто одиннадцатый час утра лучше десятого. Чем лучше-то, в обоих по шестьдесят минут!
…Но и ни одно усилие не пропадает. Всегда возможно свернуть, сдвинуться решениями-выборами по Пятому к «будущему», которое уже есть.
…Однако и ни одну ошибку, ни одну нашу слабость время тоже не прощает. Все включает оно в логику своего развития, в логику потока.
Пахнут цветущие липы. В фиолетовом небе множатся точки звезд. Ночь будет теплой. Я достаю Люсин жетон, поглаживаю пальцами рифленую поверхность. Засыпаю, сжав его в руке.
Где-то я проснусь завтра?..
1980–1990 гг.
Рассказы
Навстречу звездам
1. СТАРТ
СВЕТОВАЯ полоска медленно ползла по шкале приемника. Эфир по-воскресному был наполнен до отказа. При малейшем смещении полоски из динамика вырывались звуки новых станций: слова, музыка, потом снова слова, но уже на другом языке. В последние известия вмешивались фокстроты, внушительная речь обозревателя прерывалась опереточной арией. Наконец, полоска доползла до отметки 25,7 метра и остановилась. Из приемника поплыли величественные звуки органа — католическая радиостанция передавала богослужение.
Человек, сидевший у приемника, начал задумчиво постукивать по столику небольшим камертоном. Когда с его тоном совпадали звуки органа, камертон отзывался на высокой ноте, и человек ставил на бумаге значки. Продолжительные звуки он отмечал черточками, короткие — точками. На листке появился телеграфный текст. Музыка кончилась. Человек выключил приемник и прочел:
«Любыми путями сорвите полет Ильина. Действуйте.
Человек тщательно сжег листок и решительно снял телефонную трубку.
— Технологический отдел? Здравствуйте, Иван Николаевич. Это я говорю. Я только что проверил рабочие чертежи и вижу — вкралась ошибка. Не указаны гнезда для втулок у основания кадмиевых стержней. Да, надо выточить Какое назначение? Чисто конструктивное. Но мы не имеем права на ходу изменять проект. Пожалуйста, Запишите размеры…
С утра 24 июля 1977 года к Тушинскому аэродрому устремились из Москвы потоки людей. И хотя старт был назначен на 21.00, уже к шести вечера толпы зрителей заполнили все пространство вокруг обширного поля, огороженного металлической изгородью.
В самом центре этого поля высилась белая трубчатая башня, а внутри нее опираясь на хвост стояла ракета. Сейчас она была похожа на гигантский наконечник етрелы, в котором сама ракета занимала только небольшую часть острия. А все остальное было предназначено для старта И продолговатое тело «стрелы», и длинные скошенные под острым углом назад крылья, и расположенные на них мощные стартовые двигатели — все это должно было отпасть и опуститься на парашютах, как только будет набрана достаточная скорость.
Развешенные повсюду на столбах алюминиевые репродукторы-»колокольчики» повторяли зрителям пояснения радиодиктора:
— Сегодня будет дан старт первому в истории человечества межпланетному кораблю, который поведет в пространство не радиолуч, а человек. Корабль облетит вокруг Марса, выполнит подробную съемку этой планеты с близкого расстояния и, не производя посадки, вернется обратно на Землю ровно через год, 24 июля 1978 года Право вести ракету правительство предоставило руководителю группы конструкторов Андрею Петровичу Ильину.