Сам Спиридон Яковлевич пил бойко, на каждый Васин стакан два своих — и только хорошел: заблестели глаза, голос приобрел богатство интонаций, жесты — точность. В третьем погребке “У Настасьи Филипповны” он вдруг сменил тему.
— Слушай, — сказал он проникновенно, — а может, не надо? Ну, характер этот, Венеру, колонию… бог с ними, а? Разве на Земле плохо! Давай я тебе лучше свои математические способности задешево отдам, они мне ни к чему, все равно считать нечего. У меня такие, знаешь, что и баллов на шкале не хватит. Вот назови два пятизначных числа.
Вася сосредоточился, назвал.
— Желаешь знать, сколько будет, если их перемножить, а затем взять натуральный логарифм в степени три вторых?
— Ж-желаю!
Спиря почти без задержки назвал результат. Долгопол достал из нагрудного кармана спецкостюма микрокалькулятор-расческу, потыкал в пуговки его, проверил:
— Правильно. Молодец.
— Это что, я не такое умел, пока не сбился с пути. Меня, не поверишь, даже проксимцы ценили, кристаллоиды. А ведь им дано!
— Им дано! — согласился Вася. — А ты… вернись.
— Куда — на Проксиму?..
— Не… на путь. С которого сбился. Вернись, и все.
— А! — Спиридон махнул рукой. — Я что, я обойдусь. Думаешь, у меня один путь, я всегда такой? Ха!.. Сегодня у нас что, понедельник? Так вот, друг мой Вася, такой я только по понедельникам. По вторникам я просветленно-возвышенный. По средам целеустремленный, шибко деловой. По четвергам… не вспомню сейчас, да это и неважно, но еще совсем иной. Ты ко мне подойдешь, а я тебя и не узнаю, понял?.. А ты: характер, характер! Сильный характер налагает на человека ответственность. Не совладаешь с ним — не совладаешь и с жизнью, хуже сделаешь себе и другим. Так что выбирай лучше математические способности, на родной планете в гору пойдешь. А?
— Нет, — мотнул Вася тяжелеющей головой, — на Венеру желаю. Новый свет для меня воссиял.
После трех стаканов он сам поверил в свою легенду.
Ну, как знаешь. Смотри не ошибись! — и донор посмотрел на Долгопола трезво и многозначительно.
Из погребка они снова попали в сквер — или это он оказался на их пути? Шли, собственно, к коллекционерам сутей, у которых мог быть искомый Характер, или они могли знать, где он… Знаменитый аж до Проксимы математик и донор Спиридон Яковлевич и выдающийся венерианский целинозавр Вася шагали в обнимку по дорожке, исполняли замечательную песню: “Четыре зуба”; Вася из-за незнания слов, правда, больше подмугыкивал и включался в рефрен. Потом они поднялись на колесе обозрения над деревьями и туманом, над обыденностью. Математикопуло придерживал Васю, чтобы тот не переваливался через край кабинки, выспрашивал:.
— Нет, ты скажи, от кого работаешь? От характериков? (Долгопол помотал головой). Ага, значит, ты интеллектуй?
— Не, — вздохнул Вася, — у— меня высшего образования нет.
— Но ты инди… идивидуй?
— Конечно, а как же… А ты разве нет?
— Я, брат, не только индивидуй, бери выше: я — ИИ, интел-лектуй-индивидуй! — похвалился донор. — Меня сам Христиан Христианович, академик Казе, между прочим, знает и ценит, понял! — Пр-равильно, — ответил Долгопол. — И я тебя тоже уважаю.
Они поцеловались. Был в этом диалоге какой-то подтекст, второй смысл, но его Вася уяснить не мог. Его мутило. Когда колесо вознесло кабину в высшую точку, он глянул вниз — и не сдержал спазму. Спекулянты и покупанты из соседних кабин заржали, зааплодировали.
— Над кем смеетесь, вы!.. — воздвигся, упираясь одной рукой в Васю, донор; другой он делал ораторские жесты. — Вы сами… вы же хуже дьяволов. Те по благородному — покупали души целиком. А вы ковыряетесь, перебираете: то вам не так, другое не эдак, отмеряете на аршин натуру людскую!.. Чтоб вам всем совесть ввели, пошлые рыночные бесы! Сгинь, рассыпься! — и он принялся размашисто крестить кабины справа и слева.
— Во дает Спиря! —слышались одобрительные возгласы. — Заснять их на пленку — кина не надо…
— Пойдем отсюда, Василий, — оскорбленно произнес Спиря, когда они слезли наземь, — здесь нас не понимают. Пойдем туда, где нас поймут, оценят и удовлетворят.
И они, поддерживая друг друга, двинулись переулками мимо мокрых заборов, одноэтажных домиков и сараев.
— Алкоголь это что, — свободно излагал донор, — вот где по-настоящему можно вздрогнуть, так это в пси-ВМ. Особенно, Василек, если надыбаешь на генератор развертки, пилообразных колебаний… умм-м! — он даже поцеловал себе пальцы. — А венерианские всякозавры все-таки, между нами говоря, не фонтан. Вот я, когда получил премию за книгу и за участие в проекте… неважно чего-так я брат, год провел облаком на Юпитере. Это мало кому по карману и по возможностям — вжиться в их бытие, там ведь и дифференциалы двенадцатого порядка не предел. Я вжился и понял, друг мой Вася, что и там все, как у нас: облака нижних слоев завидуют верхним “аристократам”, стремятся вознестись в циклонных вихрях, выделиться… все поклоняются Красному Пятну, излучающему энергетические блага… та же суета сует и томление духа!