Хунтайджи понял, на что намекала беловолосая гостья… Она раскусила и шамана, и его… Зря он пошел на поводу у Боорчу… Ведьма она или нет, лучше пусть убирается скорее… Что-то между ней и стариком произошло только что, точно… Тэмушин ощутил СИЛУ...И не только он, определенно…
Глава кочевников встал, чуть склонил голову. Вилма приняла поклон, стараясь не смотреть на задумчивых соотечественников, повернулась, прошлась до Чонэ и зверей… Ха, а там уже и вся родня его собралась… В сине-голубых камзольчиках… И почему не в красных, а?
И тут до Вилмы дошло, на что она подписалась в порыве праведного негодования! «Едрит твою налеевоо… Вилма, бл…! Тыыы …»
Она… про замуж ляпнула, про обряд! Публично!! То-то у графа вид был… не такой, неправильный… Ой, ну что за дууурааа!!!
«И что теперь делать будешь, горемычная? Сбежать не получится, вон, коня уже ведут …Эх, была не была! Девушки должны выходить замуж, так ведь? Дело сие благое, предками заповеданное… А у меня будет два в одном — и спасенный без вины виноватый, и супруг молооденький, хоть звать его не Володенькой, да… В жизни всегда есть место подвигу… Будем рассматривать ЭТО в таком ключе… Так что, давай, Вилма, жги! Йехууу!»
Приняв решение, попаданка Зуева глубоко вздохнула и… потопала выходить замуж!
Глава 56
Спонтанное бракосочетание пришлой беловолосой ведьмы и княжича (ага) Гирея из клана «Красного знамени» прошло спокойно и даже торжественно, потому как собравшиеся на поле степняки пребывали в неслабом потрясении от произошедшего ранее и на сильные эмоции были не способны — их хватило только на изумление и безмолвное созерцание процесса.
У Вилмы же мозги напрочь отключились: она выполняла требуемые действия механически, подчиняясь повелительным интонациям в голосе второго шамана, совершающего над ними таинство, и следуя пристальному взгляду Чонэ, от которого не отрывалась, пока все не закончилось.
Несмотря на отстраненность, краешком сознания определенную как откат от всплеска непонятной энергии, не в первый раз ею испытываемого (учитывая случаи с быком и вепрем), тепло рук нечаянного жениха, их силу и шероховатую мозолистую поверхность попаданка чувствовала очень хорошо, и эти ощущения держали ее в реальности, словно якорь, а свет, льющийся из его глаз, подтверждал уверенность в правильности сделанного в состоянии аффекта выбора.
Вилме не было страшно — она вообще не волновалась, что неудивительно, учитывая присущие ей по жизни бесстрастность и самообладание. Её не смущала ни публичная церемония по чужим правилам, ни предшествующие ей обстоятельства, ни естественные последствия в виде брачной ночи и реакции близких (как здесь, так и дома) на столь скоропалительный и неординарный союз. Вилма действовала, как обычно: приняла решение — приступила к его реализации. А дальше «война план покажет».
После поклона луне (солнце-то уже село) молодожены попали в окружение переволновавшихся родственников новоявленного супруга (судя по заплаканным лицам женщин и заметно напряженным фигурам мужчин) и подоспевших, не менее переживающих, но сдерживающих рвущиеся комментарии посольских.
Гирея попыталась оттащить в сторону и ощупать на предмет целостности невысокая симпатичная женщина, сбивчиво бормоча при этом что-то дрожащим голосом. Её действия пресек мягко, но решительно, высокий мужчина в голубом халате, что-то тихо сказавший на ухо суетящейся женщине. Она смутилась, посмотрела на Вилму и графа, потом жестами позвала за собой и родню, и иноземцев.
— И то правда, не торчать же здесь тополями на Плющихе… — буркнула тяжко вздохнувшая попаданка и посмотрела на Меньшикова. — Петр Алексеевич, простите меня… за это… всё… Я…
— Голубушка Вы моя, Вилма Ивановна! Да что Вы такое говорите? Потрясен, признаюсь… И не я один, чего уж там… — граф перевел дыхание и продолжил, — Но иного я от Вас, милостивая государыня моя, и не ожидал, с Вашим-то характером! Не могу сказать, что… одобряю такую поспешность, но…
— Ваше Превосходительство, позвольте… — взял слово Куницын. — Вилма Ивановна, поздравляю! И восхищаюсь Вашей смелостью и великодушием! Что отнюдь не умаляет моей искренней радости за Вас! Желаю счастья, уважаемая баронесса!
— Яша, ты… — посол, судя по смятенному выражению лица, хотел было возразить или остудить пыл рьяного подчиненного, но тот не дал начальнику такой возможности.