Святой принял женщину, выслушал и велел перестать пытаться найти сыну невесту, поскольку в нужное время ее приведет к нему судьба. Солонго оставалось лишь поверить монаху.
Новость о том, что ставший главой «Зеленого знамени» князь Илушун погиб в далеком городе из-за зверя беловолосой ведьмы и что новый князь созывает на курултай всех желающих войти в союз племен, чтобы наладить отношения с русским царем, докатилась и до предгорьев Алтая, где предпочитали жить члены потерявшего силу клана «Красного знамени». Едигей злорадно усмехнулся, но поехать на съезд отказался.
А у Чонэ сообщение вызвало трепет… И когда он снова увидел во сне девушку, идущую по лесу с двумя волчицами, у него сомнений не было — это про неё, которую он видит во сне столько лет, рассказал заезжий соплеменник! Молодой человек пристал к отцу словно репей — поедем на праздник, так надо!
В принципе, узнав о переменах в клане …неприятелей, не врагов, Едигей и сам склонялся к мысли о поездке … Не видел он давненько многих из числа старых знакомых. Может, и прав сын — хватит прятаться! И они поехали.
…Он узнал ее сразу, как только увидел… Не глазами — душой, будто толкнуло изнутри. А сидящие у её ног необычные волчицы подтвердили догадку… И то, что девушка явно не степнячка, и не из простых, поскольку сидела с гостями князя, о которых красные уже успели наслушаться, и что приехала издалека и ведет себя неправильно — тоже. Его совершенно не смущало ничего из того, о чем болтали в лагере. Тем более, что она так мило отреагировала на интерес к ней со стороны его родни, чего он не видел у других встреченных в лагере девушек: местные кокетничали или важничали, завидев их, одетых иначе, чем принято среди кочевников. А незнакомка просто и естественно улыбнулась и поздоровалась, пусть и без слов.
Чонэ не утерпел и позвал ее волчиц — те ответили! Родным понравилось ее поведение, как и наличие зверей.
— Какая интересная девушка — сказала Солонго. — Жаль, не очень молодая и не наша… И слышала, богатая, вроде княжны…
— Дорогая, зато вежливая и незаносчивая! А что до статуса — нам-то что с того? — заметил Едигей. — Пойдемте!
У Чонэ на счет гостьи было свое мнение, он держал его при себе, но за девушкой следил. И она нравилась ему все больше и больше. И имя ее, чужое, но красивое, он сумел узнать… И с волнением понял, что приезжая выделяет его, определенно! В голове родился план: познакомиться с хешегто, что приставлен к ней, выспросить про девушку, переговорить с родителями и …
Однако вмешался… Боорчу, снова потребовавший пойти к нему в ученики. Чонэ снова отказался, а родители забеспокоились. Чонэ растерялся — праздник заканчивался, а он все еще не мог решиться… А потом случилось то, что случилось…
…Он до конца не мог поверить, что шаман выкинет такое… И что никто не выступит на их, красных, стороне… Было противно смотреть на собравшихся, а отец еще радовался, что сохранились хорошие отношения с другими кланами…
И то, что Вилма, единственная, бесстрашно пойдет против шамана и князя… А то, что Тэмушин хочет их окончательного падения, Чонэ понял, только взглянув на нового хунтайджи… И приготовился к смерти — чувствовал, что публичный отказ шаман не простит и даже изгнание не поможет…
Все, что случилось после, Чонэ воспринимал как во сне… Речь девушки, суету шаманов, ее разговор с Тэмушином, обряд, слезы матери, посиделки с важными гостями, ночь в юрте с НЕЙ, ее действия утром, сборы в дорогу, прощание с родными…
Он все-таки успел сказать родителям и о снах, и о своих чувствах, и об отсутствии сожалений из-за отъезда… И с неимоверной радостью услышал, что они не против, что многое узнали от ее соотечественников про девушку, что благословляют и просто им …страшно отпускать его — увидится ли когда? С души свалился камень, но…
Чонэ был и счастлив, и несчастен одновременно… Это разрывало ему сердце! То, что он нашел свою судьбу, делало его счастливым, то, что она спасла его, а не он добился её — несчастным…
Он метался, мучался, пытался быстрее выучить язык Вилмы, чтобы объясниться, сказать, что он чувствует к ней не только благодарность, но и… любовь! Ту самую, с первого взгляда (или с первого сна?), которая крепла день ото дня и требовала выхода!
Каких сил ему стоило лежать ночь за ночью рядом с ней, ловить ее запах, слышать дыхание, чувствовать тепло ее тела …и не сметь дотронуться, поскольку так и не получалось …поговорить нормально! Нет, он не видел отвращения или неприятия, но ее спокойствие, ровность в поведении выбивали из равновесия… Еще и невозможность уединиться…