Перейдя Рубикон во взаимоотношениях с мужем, Вилма чувствовала себя очень странно: в ней бурлила энергия, хотелось постоянно улыбаться, как дурочке, и что-то делать. Она и перестирала все, и в огороде подсуетилась, и в церковь сходила…
— Ты, барыня, силы-то побереги — приструнила ее Аксинья. — Ночи короткие, а там и ехать вам надо… Слыхала, атаман наш собирается в Самару, ты бы сходила, поговорила… Он дельный мужик, знакомых у него не счесть… Может, что присоветует.
Вилма сочла слова хозяйки необидными и своевременными: письмо Половицыну от графа она отдала сразу по приезде, а вот о дальнейшем маршруте их следования забыла поинтересоваться. Пересечь полноводную Волгу будет непросто, осенило ее, а Евсей что-то про новый мост диковинный заикался.
«А правда, мосты-то тут есть? Как на другой-то берег попасть? Я в своем Григорьево вообще ничем эдаким не заморачивалась… Зря, выходит. Может, и какая железка тут действует? Что-то про частные ветки граф упоминал… Вдруг? Тогда почему мы зимой так тащились? Схожу к атаману, лишним не будет» — решила Вилма.
И правильно сделала. Трофим Николаевич разу предложил вариант, от которого Вилма аж подпрыгнула.
— Вилма Ивановна, зима не лето, по Волге в санях проехать удобнее, чем в вагонах морозиться. А вот летом да с конями, да с животиной вашей… Потому слухай сюды, госпожа. Из Самары через Сызрань до Пензы уж почитай десять лет таскают паровозами товар через реку, иной раз и пассажиров берут, но малооо — народ у нас к свому месту привязан, а купчишки и без удобств справляются.
— Вы думаете… Нам лучше…?
— Раз уж Вы, уважаемая, такую дорогу и трудности смогла одолеть, то и в товарном вагоне пару дней переживешь. Зато времени сколько выиграешь? С их-то паровозным ходом четыреста вест — тьфу, пару дней, говорят, а то и того меньше. А от Пензы к Рузаевке также рельсы проложили два года как. Смекаешь? Одно скажу: решишься — помогу. У меня дружок на той дороге есть, поспособствует вагон оплатить. Сколько запросят — не знаю, но как говорится, не дороже денег. Думай пока. Я в Самару через день двину, было б хорошо, чтобы и вы определились.
Предложение атамана парни одобрили, а Вилма зачесала репу: придется тряхнуть мошной. С другой стороны, деньги у неё были, а экономия времени очень прельщала. О том, что степняки имеют собственный НЗ, она не думала: все-таки поили-кормили, надо и ей внести свою лепту. Не обеднеет!
Расставались с Аксиньей и станичниками со слезами и добрыми напутствиями от последних. Оставили казачке и юрту на хранение — ну не тащить же с собой? А так Таалай на обратной дороге заберет и родителям Чонэ вернет — им нужнее будет.
— Ты, Вилма Ивановна, с ребеночком-то не тяни… — всхлипывала Аксинья, заворачивая гостье свежий хлеб, сало, вареные яйца, овощи. — Баба бездетная что сирота горемычная! И счастливо тебе, милая! Отпиши, коли не тяжело. Прикипела я к тебе-то… За ритузы твои — поклон от баб наших! Сподмогнула, чего уж тама, не мерзли совсем … Спасибо! Храни тебя Бог!
В Самару прибыли через пять дней, Вилма опять по храмам пробежалась, за здравие посольских молебны заказала, в книжной лавке букварь и тетрадками купила (про обучение грамоте она и забыла!), пока атаман с парнями сторговывался по аренде вагонов.
Теплушки — они и в Африке теплушки, только что короткие: всего шесть с половиной метров в длину и два с половиной в ширину. Крутили-меряли, сошлись на трех — два для лошадей, один — для людей и собак. Заплатили и за аренду, и за помывку, и за корм, и за сено — ну как ночевать придется? Это же паровоз! Топливо ему загружать где-то надо? Отдала сотенную — не охнула…
Зато сколько восторга в глазах степняков было, когда по мосту ехали! А он впечатлял, ничего не скажешь: без малого полтора километра внутри ажурного железного туннеля да над голубой водой… И название Красный Александровский… «Красивый и в государеву честь, должно быть» — поняла Вилма.
Чтобы не задохнуться (окошки маленькие в вагоне), дверь пришлось приоткрыть, а с лошадьми дежурили — вдруг испугаются? Обошлось.
В Пензе, с записочкой от атаманова знакомца опыт повторили — снова арендовали вагончики и так доехали всего-то за четыре дня от Самары до Саранска, откуда до Владимира (Вилма предложила сначала в Григорьево заехать, а уж потом в столицу) оставалось меньше четырехсот верст.
Верхом было бы быстрее, но с ее сундуком и четвероногими мохнатиками пришлось обзаводиться …повозкой по типу цыганской кибитки. Но никто не расстроился: ехали спокойно, с остановками и в деревнях, и на постоялых дворах по тракту, и просто порой на опушке леса… И везде, где случалось, Вилма заходила в церкви, свято следуя обещанию, данному себе еще в степи.