Собаки привыкали к странной бабе, слушали её монотонные комментарии об их поведении и внешнем виде, принимали из её рук таблетки, терпели уколы и чистку ушей, ждали, высматривая среди других человеческих фигур…
Мужики-коллеги начали ревновать.
Однажды Вера уехала домой на несколько дней, посчитав, что первый этап адаптации закончен, и она может расслабиться, отмыться, отоспаться и привести в порядок мысли. Пустой неухоженный дом произвел на женщину гнетущее впечатление, и вместо отдыха она драила квартиру с остервенением, желая напрочь смыть налет негатива прошлого и дать себе шанс на новую жизнь, пусть одинокую, бесславную, но осмысленную.
В мусорное ведро полетели плакаты, рекламные издания, вещи, черновики, фотографии, флаеры… Все, что хоть как-то было связано с её прошлым, было отправлено на свалку, как и старая посуда, лишние кастрюли, давно ненадеванные наряды, обувь на каблуках, косметика просроченная…
Освободив себя и помещение от тягостных воспоминаний, она пошла в парикмахерскую: постриглась коротко, но более-менее женственно, подкрасилась слегка, поправила брови-ресницы, оживив лицо, сделала простой маникюр, заказала в интернете мыльно-рыльные принадлежности без запаха и недорогой ноутбук.
Деньги у Веры внезапно нашлись: полковник оформил её сразу на четыре ставки — она не интересовалась, как ему это удалось. Инспектор-кинолог, повар, уборщица, секретарь. На круг получилось около 50 тысяч, минус налоги, страховка и тд.
Казенная форма, питание в столовой, медосмотр ежегодный, бесплатное лечение в служебной поликлинике, ежегодные выплаты — «за вредность», типа. Зуеву всё устраивало.
Это не устраивало других. К возвращению Веры в коллективе накал страстей достиг предела и грозился вылиться в скандал. Несмотря на явные улучшения в состоянии животных и территории, привыкших к праздному и ненапряжному служению инструкторов-мужчин раздражала чрезмерная активность новенькой, требующей и от них перемен в поведении и отношении к работе, а также рост её влияния на собак и их к ней уважения. И вообще, неча перед бабой на задних лапках ходить!
Бабу надо поставить на место, решил коллектив серьезных профи и предложил начальству провести «осенний марафон» с дружественным подразделением из столицы: их посмотреть, себя показать, пообщаться на природе. Короче, даешь тимбилдинг, ёпть!
Глава 8
Случившееся на полигоне в рамках дружеской встречи вспоминали с нервным смехом и содроганием обе участвовавшие в ней стороны до-о-олго, и больше подобные мероприятия начальство устраивать не решалось.
Вначале все было чинно-благородно: приехали гости, провели показательные выступления, наградили победителей, побазарили малёк по-пацански. Вера соревнования и тусовку коллег понаблюдала со стороны, отметила про себя плюсы и минусы и ушла в подсобку.
Через некоторое время со стороны полигона стали доноситься возбужденные крики парней и остервенелый лай собак. Зуева решила посмотреть, что случилось, приблизилась к толпе и застала потрясающую в своей простоте и невозможности картину.
Подвыпившие служивые устроили собачьи бои! Вроде и шутливые, но накал рос в геометрической прогрессии, делались ставки, которыми руководил Павел Бойко — один из молодых инспекторов, работавший в паре с личным боксером Ральфом. Трехлетний кобель был здоровый, умный, преданный, но довольно агрессивный, как и его хозяин.
Вера замечала за парнем признаки жестокости к питомцу (и не только к нему одному), но их двойка показывала хорошие результаты в поле, и Бойко, чьему-то протеже, многое за это прощалось.
Женщина некоторое время не вмешивалась в происходящее, но тревога охватывала её существо всё сильнее. И, наконец, Зуева не выдержала — растолкала стоявших инспекторов и оказалась в первом ряду зрителей.
— О, явилась наша «мамка»! — презрительно скривился в сторону подошедшей Павел. — Что, пришла посмотреть на настоящие мужские игры? Вон, наши берут верх, кобели демонстрируют отменные бойцовские качества, а ты все стонешь, что их недостаточно любят, ухаживают и прочее… Псам не нужны твои сюсюканья, их надо гонять, давать выход природе звериной, а не превращать в комнатных собачек! — бросил явный инициатор творящегося беспредела и хрипло продолжил подначивать сцепившихся в драке своего боксера и немецкую овчарку гостей:
— Рви его, Ральф, не отпускай, так, молодец!
Остальные зрители с приходом Веры несколько подостыли, стали медленно разводить возбужденных собак по разным сторонам от импровизированного ринга, но краем глаза за поединком следили.