Ромоданову оставалось только кивать и скромно улыбаться.
— А я-то, государь, по правде, стушевался… когда они шкурку-то Вам поднесли… Думаю, не доглядел! И со жбаном икры той, яицкой…
— Ой, да брось, эка невидаль… Кстати, снежного барса у меня в коллекции нет, так что …редкий дар. Икру на кухню отправил… На то я не в обиде нисколько… Главное, не с пустыми руками в гости ехали, чем богаты, понятное дело… В прошлый раз отдарились, и хватит. Нам другое нужно, сам же понимаешь… И вот спрошу: как оцениваешь перспективы восточные? Словами скажи! Бумаги я прочел, да сухие они, отчеты …Жизни в них нет! Ты по-человечески, не угождая, ответь. Как письма Меньшикова тебе показались? Сравнить впечатления хочу. Петр Алексеевич еще и на баронессу ссылался, просил за неё… Нет, подписал я указ, пусть будет… Не совсем привычно сие, но и земель там — тьфу, не стоит и копья ломать. Так что… — императора махнул рукой, мол, начинай.
Граф откашлялся малость, собираясь с мыслями, и под внимательным взглядом патрона заговорил:
— Ваше величество, не велите казнить… — император снова небрежно отмахнулся. — Тогда я так скажу: о чем-то грандиозном пока говорить рано, но присутствие наше в тех местах можно считать установленным. Конечно, Петр Алексеевич не все прямо описал, да и миссию они не закончили, но благодаря баронессе и ее рассказам получается следующее: новый хунтайджи нам выгоден больше, нежели его предшественник, не имевший большого влияния в степи из-за вздорного и жестокого характера. У Тэмушина планы великие — объединить всех кочевников под своей рукой и при нашем содействии подняться над бухарцами без кровопролития, а также, предоставив земли для строительства дороги до гор, граничащих с Джанго, поучаствовать в торговле их товарами, перетянуть на себя и колеблющихся до сих пор манжуров через брак с тамошней принцессой. Меньшиков пишет о нем как о дальновидном и продуманном …юноше, с которым, впрочем, ухо надо держать востро.
— Это я и сам понял еще зимой. Ну, предположим, протянем мы туда полотно, повезут бухарцы нам добро свое?
— А чего ж не везти, государь-батюшка? Парни от путешествия на поезде в полном восторге, поделятся впечатлениями, пойдет молва. Можно и в долю взять, небольшую, но пусть интерес почувствуют.
— А с джунгарами что? Мы им — дорогу и почет, а они…
— Шерсть разную, и не только овечью, если подумать, мясо, опять же, и лошадей, само собой… Другого-то пока с их взять нечего. Правда, в охрану набрать, на дорогу, пути чистить зимой…
— Пойдут, думаешь?
— А чего ж не пойти? У них тож беднота есть… И кусок хлеба всем нужен.
— А на месте посадить? Там же простору — немеряно! Научить пахать-сеять…
— А вот тут, государь, склонен я баронессу послушать.
— Это про… как она сказала? Про «эко что-то там»? Мол, выдует землицу плодородную, и прости-прощай денежки, да еще и вместо степи будет пустыня.
— Да-да! Уж не знаю, откуда она взяла страсти такие, но, подумав, склонен согласиться. Надо бы академикам нашим задачу задать — возможно такое, проверили бы научно? А то вместо дружбы получим озлобление за погибель их, степняков, образа жизни. А так скупать овец, можно и войлоком брать...Еще …яков каких-то поминала Вилма Ивановна, говорит, очень перспективная скотина: морозов не боится, грузы таскать способна, неприхотлива, а шерсть похожа на кашмирскую. Кумыс степной хвалила — полезное питье для чахоточников и тех, у кого с желудком …непорядок. Кстати, граф тоже отметил, что от молока этого самочувствие его улучшилось.
Императора встал, походил в задумчивости, вернулся к разговору.
— Александр Михайлович, что за штучка баронесса, хм? И что там с ее… происхождением?
Ромоданов бросил быстрый взгляд на государя: доложили об Алешкином сыске?
— Знаю, что ходил брат твой к Глинским. Случайно всплыло. Говори.
Пришлось рассказать о результатах расследования и реакции баронессы.
— Что, прямо-таки отказалась? — искренне удивился император.
— Да, Ваше величество, резко и категорично. Только просьбу княгини покойной выполнить обещалась подумать.
— Хм, занятно… Отказаться от княжьего рода… И как объяснилась?
— Мне, говорит, и того, что от приемного отца досталось, довольно. Не хочу воду мутить в благородном семействе. Признать не признали во время, а теперь зачем? Дело прошлое… Ей ее нынешняя родня дороже. И, говорит, хоть и доказать законнорожденность возможно, все одно не примут ее нигде по многим причинам, в первую очередь из-за молчания покойных князя и княгини. Буду, говорит, в их, Глинских, глазах неудобным ублюдком, если не по бумагам, так по сути.