Увиденное в целом соответствовало воспоминаниям давней экскурсии, единственной для Веры Зуевой-школьницы, когда она побывала в историческом центре страны вместе со своими одноклассниками — в другие поездки ее баба Клава не отпускала (устанешь, заболеешь).
Отличия Вилма обнаружила уже внутри знаменитой палаты — здесь стилизованной под иконопись росписи не было, и попасть под своды известного зала гостям не удалось: по словам их гида-графа, временно Грановитая палата было закрыта, поскольку как раз и шли работы по изменению ее дизайна.
А встреча с императором состоялась во Владимирском зале, в котором они оказались, пройдя по помпезным Святым сеням — галерее, соединяющей Грановитую палату с упомянутым залом и Теремным дворцом.
Блеск натертого до стеклянного отражения паркета, обильная позолота, покрытые тонкой резьбой высоченные двери — все ослепляло богатством и роскошью. Степняки, ошеломленные размерами помещений и дизайном интерьера, вертели головами во все стороны, стараясь сильно не таращиться, но тем только вызывали веселье графа, которое, он, впрочем, успешно прятал.
А вот император на столь откровенное восхищение гостей отреагировал горделивым прищуром и чуть приподнятым подбородком. Был ли Александр II доволен реакцией степняков или у него просто в тот день настроение было хорошим, но вместо десяти минут аудиенция растянулась на более чем полчаса и прошла, на взгляд попаданки, на высоком уровне.
По крайней мере, на ее вольности (договор она прочитала, прежде чем Таалаю отдала!) и реплики, вот прямо само собой вырывающиеся (про недопущение экологической катастрофы типа обмеления Арала и опустынивания части степей в результате компании по освоению целины — и ведь вспомнила же! Хорошо, умудрилась так высказаться, что вроде себя ничем иным не выдала, кроме умничания не по-женски), царь-батюшка отзывался заинтересованными вопросами, дополнительными замечаниями по существу и великодушными улыбками.
В общем, встреча прошла плодотворно (показалось, что царя они позабавили, но не задели своей «простотой»), обмен бумагами состоялся, подарки (она честно не знала, что ребята их приготовили) вручены и приняты благосклонно, впечатлений всем хватит на пол-жизни — уж гостям-то точно.
«Теперь можно и домой» — выдохнула Вилма. Парни, кажется, тоже… Вот и ладненько!
Задерживаться в столичном особняке Ромодановых компания не стала: выполнив главную миссию, степняки почувствовали острое желание поскорее отправиться восвоясие, чтобы успеть до зимних метелей добраться до ставки князя на озере Балхаш. Так что уже наутро были готовы выехать обратно в Григорьево, распрощавшись и с хозяином, и с Москвой.
Однако, вернувшийся от императора граф задержал гостей на день, поскольку по высочайшему распоряжению для них собирали дары: парням достались именные охотничьи ножи и… корзина шоколадных конфет, казакам — шашки, князю — серебряный кубок с гербом и пара пистолетов, инкрустированных серебром и моржовой костью, «командировочные» и проездные грамоты (чтоб без проблем ехали), баронессе — указ о наследовании титула её детьми, премия в 5000 империалов (за содействие и смелость), жалование писаря (по договоренности), Чонэ — охотничье ружье из арсенала государя.
Дополнительно степнякам вручили пакет для посольства, а Вилме — задание: изложить на бумаге размышления по служебному собаководству, изменению алфавита и, буде желание, описать свои приключения (желательно, с картинками!).
Озадаченные гости крякнули и взяли под козырек! Теперь — на поезд (довезли, погрузили, платочком помахали), обоз собрать и = в степь Великую! Известно: в гостях хорошо, а дома — лучше!
Глава 63
Вернувшись в Григорьево, степняки были готовы «отчалить» из поместья уже на следующий день, да не тут-то было! Потому как пали им в ноги (и в ноги Вилмы тоже) два отчаянных молодца — неодинаковых с лица, но единых в желании мир посмотреть да себя показать, ага… Вот и пришлось… задержаться.
Первым к Таалаю пришел Ильхан. Так, мол, и так, возьмите меня, люди добрые, с собой! Нету никакой моей возможности оставаться тута, погибну во цвете лет от скуки или злоумышления местных мужиков-лапотников за стать мою, для женского полу прельстительную, и дерзость юношескую, что противна хозяевам… Ну, примерно так передал суть речей крамольных баронессе сконфуженный просьбой усадебного конюха княжеский хешегто.