Парень убежал, подпрыгивая, а баронесса обняла расстроенного управляющего.
— Адам Казимирович, ну ты же и сам все понимаешь, да? Не удержать Жар-птицу в клетке… Пусть хоть мир посмотрит, раз учиться не получилось… Глядишь, привезет наброски, я книгу напишу, вставим иллюстрациями… Может, он вообще в министерство попадет? А помочь с делами и я тебе могу, так? — увещевала Вилма управляющего.
— Ах, девочка моя, все я понимаю… Просто… Старею, наверное? — печально прошептал бывший наемник. — Беспокоюсь за вас, молодых … Пока тебя не было, я и не спал толком… Хорошо, хоть письма догадалась писать, пусть и редкие… Мы тут все переживали…
— Прости меня, пан Адам — искренне прошептала Вилма, утыкаясь в плечо постаревшему второму опекуну. — Прости! Я тоже за вас беспокоилась… Теперь дома буду! Устала… Покоя хочу.
— Ну-ну, и это говорит молодая жена… — ткнул баронессу в лоб управляющий. — Ты, девочка, такие мысли гони! Какой такой покой при таком-то муже? Ладно, давай проводим гостей и венчаться! Негоже жить во грехе… Для людей, знамо дело! А то не ровен час — мужчина выразительно глянул на живот Вилмы, на что она фыркнула и … покраснела.
— Скажешь тоже…
— Правду говорю! Всяко надо поспешить! Хоть и все одно языком мести будут из-за его… длинных волос, но лучше перебдеть, поняла?
Вилма рассмеялась, пан Адам вздохнул, прикидывая предстоящие расходы. Эх, молодость, молодость, нетерпеливая, бесстрашная, азартная …Прекрасная!
На дополнительные хлопоты по снаряжению новых участников экспедиции на восток ушло четыре дня: лошадей ездили покупать во Владимир, вещи готовили с собой и в подарок, письма сопроводительные писали, бумагу и краски отбирали, советы выслушивали (отправлять сообщения с любой оказией, слушать старших, беречь себя)… И слезы украдкой лили родные двух приключенцев.
Наконец, ранним сентябрьским утром кавалькада всадников и вьючных лошадок выехала за ворота Григорьева. Им в след махали все обитатели усадьбы.
«Теперь можно заняться и своими делами» — подумала Вилма и посмотрела на глядящего вдаль мужа, которому она задолжала несколько ответов на неожиданные для неё вопросы. Пришло время им поговорить о многом и важном.
Глава 64
Вера Зуева не имела присущих обычным девочкам фантазий относительно «принцев на белом коне» и пресловутом «долго и счастливо» по части брака и семьи. Вот как-то не задалось изначально. Может, потому, что ее родная семья не стала для неё примером, достойным подражания, может, характер «правдорубки» тому не способствовал — не умела она льстить, играть и, уж тем более, кокетничать. Впрочем, данный навык в ее прошлом теле был бы смешным и нелепым, она это понимала прекрасно.
Краткое общение с Костиком вроде и сподвигло на «помечтать», но… Быстро вернули с небес на землю предательство и подлость любовника, так что больше и охоты не было рисковать, и вариантов — тоже.
С годами, приняв одиночество, Вера порой отстраненно размышляла на тему супружества и неких правил, позволяющих двум разным личностям составить в той или иной мере жизнеспособный союз. Пищей для сих умственных упражнений становились наблюдения за немногочисленными знакомыми, чтение разных статей, романов, просмотр фильмов… Даже понимая иллюзорность и порой заведомую фантастичность последних источников информации, она все же вывела несколько приемлемых для себя постулатов, которыми бы руководствовалась, буде на то возможность, и первыми в списке стали доверие и откровенность.
Да, не любовь, поскольку редко это чувство в отношении себе подобных посещало женщину. После Костика Вера вообще вычеркнула ее из списка нужных ей эмоциональных состояний, заменив малой симпатией, политкорректным дружелюбием, терпимостью к чужим недостаткам… А больше всего ее устраивало вежливое соблюдение приличий и личных границ.
Она и идеалами мужской внешности не заморачивалась: блондины, брюнеты, рыжие — какая ей разница, если все равно мимо кассы? А уж если попадется, как тому кирпичу из анекдота, так главное, чтобы человек хороший. Не попался… Не срослось…
Говорят, привычка — вторая натура. Что ж, Вилма могла подтвердить своей перерожденной душой справедливость этого постулата, поскольку в новом мире жила также, как и в прошлом: занималась, по большей части, тем, что нравилось, не изменяла своим предпочтениям в плане «одиночества в толпе», отвергала замужество как способ для женщины устроиться в жизни и довольно скупо расходовала доступные, исходя из характера, эмоции, в том числе, любовь.