Зуева обрела душевное равновесие, о прошлом не вспоминала, остепенилась, даже как-то помягчела, что ли. Были хорошие времена, были плохие, когда приходилось хоронить питомцев или расставаться с приятными коллегами. Жизнь её «устаканилась», и как-то незаметно так пролетело больше десяти лет.
А потом Фима Каплан подал в отставку. На его место прочили чьего-то знакомого, и Зуева решила — с неё хватит, и тоже написала рапорт. Несмотря на возраст, ей, явно по проекции полковника, досрочно оформили пенсию (неплохую), некоторые льготы, выдали грамоту от МВД за заслуги, подарили ЖК-телевизор на прощание, и Вера Владимировна естественным образом влилась в ряды «доживающих».
На заслуженном отдыхе она выгуливала соседских питомцев (за денежку малую), брала на передержку собак у владельцев или из приютов, иногда помогала организовывать подходящие «собачьи свадьбы», наводить красоту на участников выставок (сама там не бывала) и внезапно начала вышивать крестиком! И обычным, и болгарским, итальянским, греческим, славянским… Нравилось и получалось.
Ральф ушел со службы с ней, но прожил на пенсии недолго, и больше собак Вера не заводила…
Глава 9
У Матрёны в избе попаданка пролежала неделю, отсыпаясь и отъедаясь, приходя в себя от перемен и осознавая их. В силу характера, психовать, истерить или бурно возмущаться Зуева не умела, поэтому факт невероятного переселения в чужое тело приняла философски, свыклась с ним и проводила время с пользой: слушала бормотание хозяйки дома, впитывая в себя крохи информации, которую та, сама того не подозревая, иномирянке предоставляла.
То, что знахарка почти постоянно что-то бубнила себе под нос, занимаясь делами, Веру не смущало: многие одинокие люди так делают. Она где-то прочитала, что раньше такое поведение психиатры рассматривали как симптом шизофрении, но позже пришли к выводу, что проговаривание вслух мыслей при решении некоторых трудных вопросов даже полезно, поскольку дает эффект постороннего взгляда, как бы так: слышишь себя, мысль обретает четкость и бац — решение проблемы найдено!
В её ситуации монологи пожилой травницы несли необходимые сведения о месте пребывания, людях, времени и прочем. Был еще один момент, играющий на руку Вере: её предшественницу явно не считали нормальной, поэтому возможную сообразительность и рассудочность девочки в расчет не брали, вот и не стеснялись говорить при ней все, как есть.
Множественное число говоривших складывалось из посетителей, каждый день заходивших к Матрёне под разными предлогами, но с одной целью: посплетничать о жертве. О том, что пострадавшая лежит в той же комнате, только за тонкой ситцевой занавеской, и слышит их, гости даже не задумывались. «И спасибо на этом! Когда еще узнаешь о себе столько нового и интересного?» — усмехалась попаданка.
Вот и сейчас Зуева открывала очередную страницу прошлого Вилмы.
— Матрёна, здорова будь! Ты мне третьего дня пообещала травки для внучки, от слабости желудочной, сготовила? А я тебе творожка свеженького принесла, миску только потом вертай, — раздался в избе громкий голос немолодой женщины. — Ну, как твоя болезная-то, поправляется? Хучь с лежанки-то встает до ветру али так и ходит под себе? Дитя-то вытравила? Слыхала, Афоня-то с Дунькой с избы съехали, скотину продали, кобеля свово подхватили да и тикать… Барин к ним, бают, зашел днями-то, опосля оне и давай манатки собирать! А уж как Стешка-то кузнецова убивалась по Тимохе, думали, умом тронется девка! На всю, почитай, деревню крик стоял, как по покойнику выла! — с долей откровенного злорадства вещала гостья.
— Типун тебе на язык, Фекла! Вот завсегда ты норовишь чушь всяку разносить! Упала девка, нога-то у ней больная, а ты уж напридумывала до небес всякого… А что барин к Афоне ходил — так мало ли у них дела какие, мне почем знать? — недовольно фыркнула травница.
— Вот, собрала нужное, заваривай по часу и пусть малая пьет, как объестся чего сырого али жирного. Бери да ступай отсель, некогда мне с тобой лясы точить! Ко мне вечор Макар-пастух наведается, чирей у него надо отпарить, работать не может, а я до леса не дошла за свежей травой… Иди, милая, Господь с тобой — Матрёна явно выталкивала нежеланную гостью из дома.
Хлопнула дверь, за окном недолго слышался невнятный бубнеж, потом хозяйка вернулась, прошла к больной и отдернула занавеску. Зуева повернула голову и попыталась улыбнуться: челюсть еще отдавала болью.