— И как он туда залез? Родители куда смотрели? — в сердцах рыкнула женщина, беспокойно оглядываясь в поисках помощи — пляж предсказуемо был пуст.
— Господи, что же делать? — заметалась Зуева. — Они там не просидят несколько часов, замерзнут или упадут и утонут… Так, быстро, Верка, ты большая, вода пока не достанет…
И, как была, в халате и сланцах, пошла к бедолагам на всей возможной скорости.
Сланцы загребали воду, мешая идти быстрее, а тяжелый от воды халат путался в ногах, но женщина смогла и дойти, и взять на руки дрожащих от страха мальчонку с мопсом и повернуть назад.
Берег приближался, но медленнее, чем прилив. Вера стискивала зубы, чтобы самой не начать орать благим матом, поскольку вода доставала ей уже по грудь.
— Ничего, парень, еще немного и мы на берегу — хрипела она от напряжения, преодолевая сопротивление воды, но упорно двигалась вперед. Темнота, спустившаяся резко, как бывает на юге, дезориентировала женщину: ей казалось, она идет уже несколько часов. Но вот, наконец, под ногами почувствовался подъем, и через десяток шагов море осталось позади.
Мопс вырвался из рук, спрыгнул на гальку и затявкал. Зуева осела вместе с ношей на землю и выпустила пацанчика из объятий.
— Ступай, герой, к родителям… — пробормотала она, отдуваясь. — Иди, вон, фонари горят! А я полежу чуток... — уже себе сказала спасительница, глядя, как резво удаляются в темноте неблагодарные мальки…
Она действительно легла навзничь на гальке головой в сторону моря, не имея сил шевельнуться и тяжело дыша, забыв о приливе, не достигшем еще своего максимума, и отключилась от усталости и перенапряжения: не по плечу оказалась нагрузка для непривыкшей к подобным эскападам и страдающей избыточным весом пенсионерки …
Её, вернее, её тело нашли утром первые купальщики. Труп отдыхающей из близлежащего пансионата был доставлен в городской морг, где определена причина смерти — утопление.
— Захлебнулась во время прилива. Как ещё в глубь не утащило, вовсе бы не нашли быстро — накрывая препарированный труп, обыденно заключил патологоанатом. — Ну и сердечко могло пошалить, есть там изменения.
— Пьяная, что ль, была? — небрежно уточнил следователь. — С чего бы ей иначе на пляж тащиться одной, в темноте?
— Нет, ни капли в желудке, да и вообще, нет признаков алкоголизма… Такая себе типичная старая тетка, в пансионат для пенсионеров по путевке из Москвы приехавшая. Рыхлая слишком, сахар повышен… Может, кома её накрыла гликемическая? Хочешь, еще покопаюсь? — предложил спец «по жмурикам». — Я так, сливочки снял…
— Тьфу ты, Петро, хорош гнать! Кому оно надо? Я выяснил: одна как перст, её даже хоронить некому. Здесь и останется, не в Москву же гроб отправлять? Пришлют из соцзащиты деньжат, наши тут все оформят. Кончай уже, у меня и без неё, бедолаги, дел по горло! Заключение сделаешь и забудь! Пошел я, покедова!
Петро пожал плечами, мол, как скажите, товарищ начальник, перевез тело покойной в холодильник и отправился готовить документы, запрошенные следователем. Заодно и чайку попить не мешало бы, чего-то сушняк замучил…
А мальчик, спасенный Зуевой, так никому и не сказал, что самовольно лазил на мол: ругать будут, ну на фиг! И про тётку, что вытащила их с Альбертиком и потонула — тоже. Он утром видел, как её увозили на «труповозке» (пацаны сказали, что так машина называется), а потом серьезные дядьки в форме опрашивали отдыхающих, не знают ли они, что могло с ней приключиться. Его тоже дядька-полицейский спрашивал, не встречал ли он эту тётку.
Но Феликс замотал головой, мол, «нет, не встречал», хотя Альбертик очень громко лаял и все рвался к машине… Но тут пришли родители и позвали в аквапарк, и довольный почти первоклассник Феликс Скотников, дернув упирающегося мопса за шлейку, поспешил навстречу веселью и острым крылышкам КФС, которые обязательно выпросит у матери! Он же послушный и добрый мальчик, которому надо набраться сил перед школой, чтобы хорошо учиться и расти на радость папе и маме!
Альбертик лаял все глуше, выворачивая толстую шею назад и норовя-таки добраться до закрытых дверей «скорой», но маленький хозяин оказался сильнее, и пёселю пришлось смириться…
Собачьей душе было очень грустно оттого, что не успел он ночью сказать «спасибо» вынесшей их на берег большой человечке…
Глава 2
— И что теперь делать, я спрашиваю, а, Вилма? Я ж за эту суку сколько деньжищ отвалил! Надо мной все соседи смеяться будут! Вот уж воистину — сука, лишь бы зад подставить! Чего молчишь-то, ну?