В доме тоже никого не было, и Вилма с Мухтаром поднялись на второй этаж, дошли до кабинета барона и осторожно проникли внутрь.
В комнате царил невообразимый беспорядок, словно Мамай прошел: перевернутые стулья и стол, разбитый книжный шкаф, всюду Верались бумаги, на которых отчетливо выделялись следы больших сапог или ботинок. Окно на передний двор было приоткрыто, и Вилма, крадучись, подошла к нему, чтобы замереть от увиденного внизу…
Все мужчины, проживающие в доме, стояли на коленях около ворот, связанные, с петлями на шеях, концы веревки от каждого тянулись к рукам нескольких странно одетых незнакомых мужчин азиатского типа. «Как собаки на поводке» — мелькнула у Вилмы мысль, тут же подтвержденная дернувшимся среди остальных поваром: петля натянулась, азиат хохотнул, что-то сказал и резко потянул хвост веревки на себя, отчего петля сжалась, и повар захрипел.
Её домочадцы были избиты, окровавлены и молчаливы, и только смотрели куда-то в сторону входа в дом. Вилма чуть высунулась в окно и чуть не заорала от ужаса.
Весь двор был залит кровью, которая медленно лилась из-под разрубленного пополам тела богатыря Фрола, рядом с которым распятый, висел на крестовине голый, исполосованный кнутом, барон: его Вилма узнала только по седым волосам, потому что лица, по сути, у опекуна не было — его заменяла кровавая маска.
По периметру двора стояли несколько вооруженных кривыми саблями совершенно дикого вида молодые и не очень азиаты в кожаных штанах и рубашках (?), с длинными черными косами, а их предводитель, в расшитом наряде, отороченном красно-рыжим лисьим мехом, в какой-то странной шляпе («Где-то я такое видела раньше» — машинально отметила Вилма), сидел на великолепном гнедом коне и что-то говорил, судя по гримасам Мацкявичуса и татарина Ильяса, уставившихся на пришельца с лютой ненавистью.
Но Вилма не слышала: в ушах стучала кровь, перед глазами стояла кровавая сцена, сменяемая багровой пеленой ярости, а в мозгу билась одна мысль: Я ИХ УБЬЮ!!!
Вдруг предводитель как почувствовал ее присутствие — повернул голову в сторону открытого окна. Воин рядом с ним, повинуясь отрывистому гортанному приказу, метнулся к двери, а Вилма — из кабинета… Но было поздно.
Она не успела выбежать во двор — здоровый азиат схватил ее за волосы и волоком вытащил к остальным, бросив прямо под ноги лошади главаря, сильно пнув под ребра до кучи.
— О, а вот и твоя дочь, барон! — протянул довольно всадник, спешился и подошел к поднимающейся на ноги Вилме. — Ну-ка, ну-ка, поглядим…
Мужчина был высок, строен, моложав, хотя, глядя на гладкое смуглое лицо с жидкой бородкой и вислыми усами, черными колючими глазами и насмешливой улыбкой определить точный возраст было непросто, говорил чисто (для иноземца), определенно принадлежал к знати или богатеям и явно наслаждался происходящим.
— Я — Илушун, князь Зеленого знамени, а ты В-и-л-м-а, которую так защищали все эти жалкие псы? Интересно, почему они были готовы отдать свои жизни за столь невзрачную… хромоножку, ведь так?
Вилма молчала, воины презрительно хмыкали, а главарь продолжил словесное издевательство:
— Этот пёс посмел шельмовать во время игры, и я наказал его! Ты против?
Вилма, сжав зубы и прищуривщись, с ненавистью смотрела на всадника.
— А у тебя есть характер! — снова хохотнул князь и подошел к девушке вплотную. — Я могу приказать убить здесь всех, ты это понимаешь, бледнолицая дикарка? — девушка снова не издала ни звука, тогда он схватил ее за волосы и сжал в кулаке. У Вилмы от сильной боли брызнули слезы, но она даже не застонала.
Главарь начал заводиться от её пассивного сопротивления, не догадываясь, что молчит она просто потому, что сильнейший нервный спазм перехватил горло, мешая работе голосовых связок. Со стороны же это выглядело как неповиновение и презрение.
— Молчишь? Ну что ж… — прошипел мужчина на ухо Вилме. — Мне надоело смотреть на это стадо безмозглых баранов, тупых и наглых! Убить этого пса! А потом и всех остальных, посмевших неповиноваться главе Зеленого знамени! — крикнул князь и выбросил руку вперед, указывая на барона и откидывая голову назад в диком хохоте.
В этот момент сверху на князя, прямо на его открытую шею, упала серая тень: это из окна прыгнул Мухтар, в смертельной хватке вцепившись зубами в глотку пришельца и разрывая её… Крик главаря захлебнулся, кровь хлынула из раны, приведя в ярость воинов, и отважного зверя постигла участь Фрола — его разрубили пополам на глазах у оцепеневшей Вилмы…