— Да, нашла, спасибо. Удивилась, если честно-то. Не упоминал Иван Карлович о таких… дарах. — Вилма всхлипнула, не сдержалась.
— Так на то и расчет был, чтобы раньше-то времени Вас не тревожить. А господин Мацкявичус в курсе, не скрывал барон от него приобретение. Более того скажу — устроил Адам Казимирович там и управление, и подати собирал, так что Вы не волнуйтесь зря, всё в порядке.
— Агафон Спиридонович, да я не сомневаюсь! Просто… всё так …Не могу я пока привыкнуть, что нету их… И не будет… — Вилма снова опустила голову, и горькие слезы её закапали на подрагивающие руки, сложенные на коленях.
— Ну, голубушка, ну, перестаньте, полноте! Грех это, утопите покойных в слезах, нечто батюшка не говорил? Светлая им память, и не хотели бы оне видеть Вас в горести. Каждому свой срок отмерян, всё по воле божьей.
Нотариус перекрестился, Вилма — тоже.
— Нет ли у Вас, барышня, пожеланий каких по делам? Я при бумаге, могу всё по закону оформить, — предложил Стрыков, и Вилма встрепенулась.
— Не пойму, почему Карлыч мне всё оставил, а пану Адаму и другим — лишь вещи да деньги? Неловко мне…
— Это воля покойного — серьезно ответил законник. — Но, голубушка, думаю, не без учета их мнения он вершил распоряжения. Захотите — сами спросите, да только совет мой Вам: не лезьте в это дело. Барон верил в Вас, вот и следуйте его наказу. Живите хорошо, о людях позаботьтесь, и будет он спокоен в царствии небесном.
Нотариус снова просканировал попаданку, и ей оставалось лишь согласно кивнуть. Стрыков довольно хмыкнул и внезапно предложил:
— А не поехать ли Вам, милая, в Москву? Развеетесь, столицу посмотрите. Помнится, господин барон сокрушался, что живете затворницей, одна животина да лес на уме. А для молоденькой-то барышни это ж разве дело? Остановиться есть где, дорога нынче близкая — ну что там шесть-восемь часов в купейном-то вагоне, на мягком сиденье? Красота! Не трясет, не пылит, чайку с баранками попить можно-с, ну и по нужде, опять же, бегать по кустам не надо-ть … — смутился нотариус, а Вилма ухмыльнулась — действительно, восемь часов ехать двести тридцать с небольшим верст, фигня вопрос!
— Во-от, уже и улыбаетесь! — подмигнул девушке стряпчий. — Вы, голубушка Вилма Ивановна, подумайте, переговорите с Адамом Казимировичем, да и сообщите мне, ежели решитесь поехать в Первопрестольную. Я Вам компанию составлю, до места доставлю и сам проветрюсь, со знакомыми повидаюсь, раз уж случай представился.
Вилма поразмыслила немного — а почему бы и нет? Ведь за тринадцать лет здесь она дальше Владимира и не ездила! Всё в усадьбе да по вызовам, если что.
— Агафон Спиридоныч, спасибо! Обязательно воспользуюсь Вашим предложением! Вот только что за дом и где?
Стрыков поерзал на стуле, покряхтел и, немного помявшись, ответствовал:
— Тут, барышня, есть деталька одна… Домик в Лаврушенском переулке, это в Замоскворечье, близь Кадашевской слободы, значится… Был я там по велению опекуна Вашего аккурат год назад… Документы проверял, состояние дома опять же… Так это… — заюлил стряпчий.
Вилма почувствовала неладное.
— В общем так, барышня. Домик небольшой, два входа, садик есть. Но... — опять сделал многозначительную паузу премудрый старикан, и попаданка напряглась. — Ах, да всё одно узнаете! Выиграл господин Штурц дом тот за столом ломберным, а в доме семья хозяина живет. Документ оформлен чин по чину, при свидетелях, а что мот тот потом пулю себе в лоб пустил, так кто ж ему дохтур?
Душеприказчик барона заметил, что тема насторожила наследницу, но сильных эмоций, присущих трепетным девам, не уловил и продолжил:
— Овдовевшая супружница игрока как узнала, что дом-то он спустил, кинулась барону в ноги и давай умолять не выгонять ее с детишками на улицу, побожившись платить аренду годовую, пока сможет. Ну, Иван Карлыч разве ж зверь какой? Разрешил жить покуда, но пользоваться одним входом, а второй закрыть от греха. Но жилье в порядке, я ж говорю, проверял год назад. Вдова, уж не знаю как, но с долгами покойного расплатилась, аренду тож вносит аккуратно, так что приедем, всё обскажем, куда ей деваться? Поскольку Вы — хозяйка, дамочка к тому же, противления я не ожидаю.
«Вот оно что, Карлыч, всё-то ты недвижимость выигрывал, а жизни профукал… Эх» — вздохнула про себя Зуева и решила все-таки поехать.