Пан Адам поддержал молодую хозяйку двумя руками.
— Поезжай, Виля, и не думай даже! Ты, милая, вообще поменьше думай — не к лицу красавице лобик морщить! — управляющий шутливо щелкнул девушку по челу. — Стрыков тот еще жук, но надежный, главное, заплатить ему не забыть! Об нас не кручинься, нам на всю жизнь того, что есть, хватит. Не тебе говорить, что светиться с бумажками лишними нам ни к чему, а так, за тобой, и будем доживать. Мы со двора теперь ни шагу, а то сельцо, в Богородске, справное, парниша там из наших, от дел отошел, покоя хочет, так работает на совесть. Дом в городке я сдал, купчик молодой с маменькой проживают, довольны — отчитался управляющий.
— Езжай в столицу, погуляй тама. Наставлять о безопасности не буду, ты у нас девка толковая. Кое-что я тебе в дорогу положу, управляться с пером да пушкой ты умеешь. Знать тебя там никто не знает, а кто и видел раньше, так теперь мимо пройдет, не оглянется — на этих словах бывший наемник вздохнул горестно, но развивать тему кардинальных изменений во внешности Вилмы не стал. Незачем душу травить.
Получив благословение второго по значимости человека в своей жизни, Вилма начала сборы в дорогу, пусть и недальнюю, но, как потом оказалось, где-то как-то судьбоносную. Кто бы знал тогда…
Глава 24
Пару недель спустя, в один из теплых осенних дней, попаданка Зуева отправилась в столицу этого мира в компании жутко довольного бесплатной поездкой нотариуса, двух необычных собак и чемодана типа «сундук обыкновенный», в котором лежали, в куче женских тряпок: револьвер бельгийской армии системы «Наган» (да-да), набор метательных ножей, удобный охотничий нож и казачья ногайка (позже она еще и кастет нашла, вона как).
Документы, деньги и часть бароновых драгоценностей (на всякий пожарный) она сложила в небольшой саквояжик, повесив его, против всех здешних правил, через плечо на себя. Стрыков, увидев ее экипировку — широкие брюки, издали неотличимые от юбки, бархатный легкий кафтанчик до колен, приталенный, с глубоким запахом (чтобы при ходьбе «срам» прикрывал), намотанный на голове на манер восточного тюрбана (Ильяс-татарин научил) черный шелковый шарф и висящий на длинном ремне через грудь саквояж — только кашлянул смущенно, но промолчал: о странностях временной подопечной он знал давно, как и о том, что спорить с баронессой (а Вилма теперь считалась ею на полностью законных основаниях) бесполезно.
До Владимира их проводили Адам и сын Ильяса, молодой Ильхан-конюх, правивший господской коляской. Бэла и Тара большую часть двухчасовой дороги бежали рядом, и только на подъезде к городу Вилма затащила их в экипаж.
Вокзал, то есть, здание в стиле классицизма, кажется, было длинным — это первым бросилось в глаза попаданке. А еще — три флигеля, большие полукруглые окна по периметру и запрет на ношение внутри шляп и, вообще, головных уборов.
Прощались скупо, Стрыков клялся устроить баронессу как положено, Бэла и Тара держались на удивление спокойно, чего не скажешь про проводников, таращившихся на странных волков, идущих на поводке за не менее странной барыней (кто ж себе, окромя богачки, купе первого класса за, почитай, шесть целковых с носа, позволить может?) во все глаза.
Пан управляющий ничего не говорил, только смотрел пристально, Ильхан явно завидовал отъезжающим, но благоразумно не высказывался на этот счет.
Вагон, стоявший в ожидании отправления, был гораздо меньше привычного для Зуевой, весь деревянный, к тому же, а купе, если их можно таковыми назвать, разноместными, то есть, и двух, и четырех, и даже, кажется, одноместное было. Пройдоха-нотариус, подсуетившись заранее, купил билет в двухместное купе и, ввинтившись внутрь быстрее проводника, успел занять одно из двух, что обеспечило им отправление ИМЕННО этим поездом!
В противном случае, без указания конкретного места на билете (офигеть просто, тут до такой мелочи еще не додумались!), можно было не сесть в ЭТОТ поезд, а ждать следующего, поскольку вдруг да купе уже «оккупировал» кто!!! И всё, Ваша фамилия Мухин, и Вы пролетаете!
Кое-как протиснувшись по узкому коридорчику к СВОЕМУ купе, Вилма уселась на обитый серым сукном (Стрыков, сидящий напротив в широком кресле, обиженно скривился — не бархат!) мягкий диван, девочки улеглись рядом (лапы она им протерла), паровоз издал пронзительный гудок, лязгнули сцепления колесных пар, и первая жд-поездка иномирянки в этой жизни началась!
Зря она переживала относительно длительности путешествия! Тихоход-паровоз двигался значительно медленнее, по сравнению со своими потомками из XXI века, зато такая скорость позволяла от души насмотреться на проплывающие мимо пейзажи, пытаясь узнать неузнаваемое.