— Нуте-с, уважаемые дамы, бумага готова! Прошу прочесть и подписать. Как и договаривались, дом в Лаврушенском переулке переходит во владение госпожи Блудовой, начиная с завтрашнего дня. Сумма сделки — двадцать тысяч целковых. Госпожа баронесса, всё правильно? — угодливо протянув договор, спросил титулованную клиентку Лобзиков.
Вилма читала долго, вникая и пытаясь обнаружить возможный подвох. Не нашла, увы, и Стрыков кивнул, мол, правильно всё, подписывай. Но попаданка тянула, драконя Гликерию сознательно: та еле сдерживалась от нетерпения… Атмосфера накалялась… И взорвалась-таки!
Глава 28
Слетела с благочестивой вдовицы маска! То ли тоже бессонная ночь сказалась, то ли еще чего, но хлопнула в сердцах мадам Блудова ладонью по столу и зашипела аспидом:
— Чего ты выёживаешься теперь-то, плёха (проститутка) провинциальная? Да не играй в благородь, тута дураков нет! Баронесса, ха-ха-ха! Думаешь, не знаю, что батенька твой названный — марвихер (карманник высшего класса) и шпилер (картежник-профи), по которому Бутырка плачет, а сама ты — приблуда уличная, без роду-племени? Подписывай бумагу и уматывай в ту дыру, откуда выползла, урюпа (замарашка) нечёсаная, шлёнда колченогая, да благодари Господа, что я об тебя руки марать не хочу! Усекла, дрянь подзаборная? — вдова аж привстала, опершись на столешницу руками и приблизила лицо к спокойно сидящей напротив Вилме.
«Ну, тетка, ты попала!» — успела подумать попаданка перед тем, как практически без замаха вдарила по противной роже Блудовой кулаком так, что дамочка отлетела от стола на метр и плюхнулась в полной прострации на пол, раскинув ноги и вытаращив глаза от неожиданности и боли.
«Хорошо мне Фрол-покойник удар поставил! Но тренироваться надо продолжать, хук до нокаута доводить» — потряхивая онемевшей ладонью (больно, чёрт!), Зуева подошла к обескураженной вдове и нависла над ней, а рядом с хозяйкой, как двое из ларца, одинаковых с лица, бесшумно материализовались Бэла и Тара, повергнув в шок уже Лобзикова. Про вдову и говорить нечего…
— Ой, дамочка, а что это Вы с лица сбледнувши? Никак, заболемши? Это, скажу я Вам, от нездорового образа жизни, да-с. В Вашем-то возрасте да с Вашим-то личиком не по мужикам таскаться надо, а в монастыре молиться… Климакс, он такой, подкрадывается незаметно, но проблем от него… Ужасть как много! И перепады настроения, и на подвиги тянет, и фантазии о мировом господстве в головку лезут… Это от него, родимого! Что, не знала? Ай-ай, тогда к доктору хорошему, дамочка, прямо завтра, не откладывая! — несла пургу Зуева, а публика внимала с открытыми ртами. Цирк бесплатный!
— Голуба моя, я тебя выслушала, а теперь ты меня послушай! Если ты ноги раздвигаешь и известным местом деньги зарабатываешь вовсе не значит, что и остальные из того же теста леплены! Ты по себе-то мир не суди! Негоже всех одним аршином мерять, запомни! Дальше. Ты хоть как обзови моего отца, но я — баронесса, и это непреложный факт, а ты, дорогуша — купчиха полоротая и мамка бордельная, и это тоже факт. Разного мы поля ягоды, ох, разного! Не с твоим свиным рылом в мой калашный ряд соваться!
Вера Владимировна (сейчас — она, а не Вилма) выпрямилась, обожгла растерянную Блудову, понимающую речь стоявшей перед ней девицы явно с пятого на десятое, но смысл улавливающую, ледяным взглядом, мазнула им же по изумленным происходящим мужикам, отчего те только охнули, и заговорила снова:
— Предупреждаю — только сунься ко мне, на ленточки порежу! Не сама, так волки мои, не они — есть кому пощекотать тебя перышком, не переживай! Ты лучше о сынках своих, не в мать, не в отца выросших, позаботься, а то уж больно внешность у них необычная, как бы вопросов не возникло: тому ли наследнику купеческого роду Блудовых имущество родительское досталось? Не одной твоей заботой оно прирастало, найдутся и истинные преемники, усекла, милая?
При этих словах Гликерию передернуло, Лобзиков снова охнул, а Стрыков тяаааженько так вздохнул.
— Ну, вводную я провела, теперь о деле. Да ты сиди, сиди, голуба, коли удобно, чего ерзать-то? Девочки мои присмотрят за тобой, чтобы вреда какого не приключилось, дама ты в летах, долго ли до греха? — Блудова проглотила издевку, Стрыков сцедил смешок в кулак, а волкособы ощерились в зверской «улыбке».
Зуева же развернулась во всю ширь души, выпуская пар.
— Бумагу подпишу, только вот вопросик прежде задам и советую ответить на него как на духу. Сколько Евдокия тебе должна, если должна, как я понимаю, и за что?