Мужики улыбались, хоть и через силу. Но все всё понимали. Так надо. После чего дружно решили дать обет — не пить ни капли, пока барыня их назад не вернется.
С собой Вилма набрала… прилично барахлишка: носильное, тулуп, шубку, валенки, сапожки, тряпье чистое (на женские нужды), мыло, полотенца, вяленое мясо для девочек, арсенал личный (Адам постарался), драгоценности… Это, сказали мужики, НЗ — пригодится, тем более, что ни для кого из них секретом происхождение ряда украшений не было.
— Ты, Виля, в крайности используй… Никто не догонит, откуда цацки, это не тут… Да и давно было дело-то… Восточные падки на золотишко, глядишь, выручат… Ассигнации тож возьмешь, как и монеты, на всякий случай. Мало ли… — наставлял попаданку управляющий.
Из ларца барона отобрали наиболее помпезные серьги, кольца, браслеты, попроще — для себя, на выход, и еще Вилма, повинуясь неясному посылу, взяла, помимо прочего, мужской серебряный черненый перстень с тигровым глазом, выпадающий из массы более дорогих собратьев и напомнивший ей цветом глаза Мухтара. Зачем? Да кто ж знает, просто как под руку толкал кто…
По договору с Ромодановым баронесса Штурц числилась при посольстве… писарем, за что ей и жалование причиталось, и содержание в дороге, обеспечение казенное на еду, проживание, баню и прочие мелочи. Так что трат особых не предвиделось, но …
В отношении одежды… Она решила, что какие-никакие лавки в том краю быть должны, так что к лету она и пустит личные средства на соответствующие сезону и погоде вещички… У тех же степняков прикупит!
Перед отъездом Вилма исповедалась и причастилась у отца Викентия, необычно сурового и торжественного в тот момент, получила благословение и ладанку с иконкой Николая Угодника — личную «охранку» бывшего рискового афериста и проходимца, не единожды спасшую от опасностей и даже смерти (по его внутреннему убеждению).
Матрена, заливаясь на пару с Дуняшей слезами, собрала Вилме «тревожный чемоданчик» со всякими травами, мазями, настойками на все случаи жизни. А еще, воспользовавшись Святками и тряхнув стариной, несколько раз раскинула карты, гадая на будущее барыньки. Ясности в ситуацию расклады не привнесли, кроме того, что предстоит ей дорога дальняя, трудная, но в конце — счастливая… И что вокруг Вилмы раз за разом выпадали три короля — крестовый, пиковый и червовый, и валет крестовый, а вот дам — ни одной, что Матрену, почему-то радовало.
— Крестовый король имеет к тебе, милая, интерес большой, как и пиковый, но вот прямо зла не чувствую… Валет крестовый… тута не знаю, что и думать… Больше не вижу, милая, как туману напускают — одни хлопоты бессвязные… А червовый король — это кто-то пожилой, важный, он защита твоя... — вздыхала и сокрушалась Матрена, сгребая колоду и тасуя её дрожащими руками. — Давненько я не гадала, можа, потому и путаюсь… Выходит, что не нужно лишнего тебе ведать … Одно скажу — плохого вот прям… ух — нетути!
— А любовь, тетка Матрена, любовь не вышла, а? — Дуняша ерзала на скамье и глядела на ворожею горящими глазами.
— Тьфу ты, глупая! Тута о жизни, а ты… — ткнула ее пальцем в лоб знахарка. — Девка едет в таку даль да с одними мужиками, зимой, к басурманам, а ты — любооооффь! Цела бы осталась да домой вернулась — вот главное! Спаси и сохрани, Господи, деточку мою!
Матрена обняла Вилму и поцеловала в лоб, шепча что-то над ее головой, Дуняша затихла, а Зуева чуть не расплакалась от умиления и благодарности за такую незатейливую, но искреннюю заботу.
Почему посольство отправилось в путь зимой, в самые морозы, Вилма отчасти поняла, когда увидела весь обоз, состоящий из десятка возков, телег с оборудованием и дарами: по санному пути, учитывая извечную проблему России с дураками и дорогами, преодолеть хотя бы половину расстояния до цели в Приаралье (как выяснилось) было удобнее и быстрее.
Маршрут экспедиции, в задачу которой входило не только налаживание международных связей, но и изучение местности по пути следования с научно-познавательной точки зрения (картография, ботаника, геология, если получится, для чего ученые были включены в состав посольства), пролегал от столицы на юго-восток через Рязань, Пензу, Саратов, где планировалось пересечь Волгу по льду (успеть бы до ледохода), далее по землям ногайцев, кочевников Младшего жуза, уже вошедших в состав империи, к Яицкому стану (у Зуевой мелькнуло воспоминание о Яицком городке и Пугачевском восстании), от него к Ак-тебэ (Актобэ) — первому оседлому поселению склоняющихся к принятию российского протектората кайсарам Среднего жуза, потом — на юг по направлению к Алты-Кудук («шесть колодцев»), в окрестностях которого, ближе к существующему в этом мире полноценному Аральскому озеру/морю, и должен состояться «общежузный» Курултай и Сабантуй по случаю Дня летнего солнцестояния, ради чего вся эта миссия и затевалась… Ну, а дальше — война, как говорится, план покажет.